Исцеление духовных болезней - Жан-Клод Ларше

class="a">[5151]. Преподобный Исаак Сирин подчеркивает, что когда в человеке расцветает любовь, он вновь обретает свою первозданную природу — состояние, в котором он, сотворенный по образу Божию, существовал согласно своему предназначению и всеми силами стремился уподобиться Господу: «Сострадание[5152], когда оно есть в твоем сердце, является в тебе иконой святой Красоты, по подобию Которой ты был сотворен»[5153]. Блаженный Диадох Фотикийский имеет в виду то же самое, говоря, что любовь, достигшая полноты своего развития, «открывает, что образ целиком достиг красоты подобия»[5154].

Этот возврат человека в любви к первозданной, правильной и здоровой природе происходит с помощью богочеловеческой аскезы в процессе обращения, в ходе которого человек отворачивается всей вожделевательной способностью и силой своей любви от мира, где, извращая ее, преобладает грех. Человек обращает эти силы к Богу — единственной изначальной и естественной цели — и вкладывает их в Него[5155]. Поэтому Иоанн Лествичник говорит о «переносе» на Господа плотской любви[5156].

Преподобный Максим Исповедник замечает; что «душа пользуется своим вожделением; чтобы поддержать жажду»[5157] Бога. Он говорит о том, как страсти и помыслы «полностью обращаются к божественному»[5158], и называет любовь «блаженной страстью»[5159]. Далее преподобный Максим поясняет: «Страсть достойной порицания любви — та, которая занимает ум материальными объектами; страсть благословенной любви — та, которая прилепляет ум к божественному. Ибо в целом, когда ум останавливается на каком-то предмете, тогда он успокаивается и обращает желание и любовь туда, где ему спокойно: или к божественным и духовным явлениям, что ему и подобает, или к плотским явлениям и страстям»[5160]. Далее святой учит, что если долгое время упражнять ум воздерживаться от удовольствий и предаваться божественному, «то в итоге все его желание обратится к Богу»[5161]. Следует добавить, что, поскольку любовь охватывает все существо человека, то она действительно проистекает именно от обращения всех его способностей и сил. По замечанию Максима Исповедника, «душа пользуется вожделением, чтобы поддерживать свое желание», также она пользуется «раздражительной способностью, чтобы любовно защищать предмет своих исканий»[5162]. Что касается ума, то он должен сам обратиться к Богу и стремиться познать Его и обладать этим знанием в определенной степени для того, чтобы любовь стала возможной[5163]. Поэтому «любовь есть плод собирания и соединения вместе всех сил души — разумной, раздражительной и желающей — вокруг божественного»[5164].

Упомянув основные страсти, «которые укрепляются в результате злоупотребления нашими собственными способностями — познавательной, раздражительной и желающей», преподобный Максим Исповедник ясно обрисовывает процесс полного обращения, плодом которого становится любовь: «Нужно было, чтобы разум, вместо незнания Бога, направил свое движение к Нему, только Его ища в познании, чтобы вожделение, свободное от себялюбия, направило свое желание к одному Богу, чтобы раздражительная сила, свободная от тирании, принялась бороться только за Бога и чтобы сотворилась Божественная и блаженная любовь, которая состоит из этих способностей и благодаря которой они существуют»[5165]. Это обращение, напомним, происходит через исполнение всех заповедей и является одной из важнейших его целей[5166].

Исходя из этого можно видеть, как в стяжании любви происходит духовное исцеление человека на всех уровнях, потому что любовь охватывает человека во всей его полноте.

Так, любовь является основным лекарством для вожделевательной части души и всех связанных с ней страстей[5167], как мы уже отметили, анализируя различные страсти, и ее можно считать, наряду с умеренностью, основной добродетелью этой части души[5168]. Действительно, в любви человек возвращает своей способности желать и своей «эротической силе» их правильную цель и употребление, соответствующее их природе и определяющее их здоровье.

Равным образом любовь является основным лекарством и для раздражительной части души. Преподобный Максим Исповедник отмечает, что «заповедь любви» — это «лекарство, которое Господь дал для раздражительной части души»[5169]. А у Евагрия сказано: «Любовь исцеляет раздражительную составляющую»[5170]. Соответственно, она является и основной добродетелью раздражительной части, которая сообщает разумное[5171], естественное, правильное и здравое употребление этой фундаментальной способности души. Преподобный Максим Исповедник обращает внимание на то, что любовью к раздражительной части души возвращается «то, что ей подобает»[5172].

Итак, любовь является в целом основным лекарством от всех страстей души и от всех грехов, которые являются их проявлением. На это указывает апостол Петр, утверждая, что любовь покрывает множество грехов (1 Пет. 4, 8). Об этом ясно говорит святитель Иоанн Златоуст: «Это лекарство от наших грехов»[5173]. «Страсти души отсекаются духовной любовью», — отмечает Евагрий[5174], а вслед за ним — преподобный Максим Исповедник[5175], который пишет: «Если мы любим Бога искренне, сама наша любовь изгоняет наши страсти»[5176]. Это относится и к любви к ближнему. «Достигнув любви и доброжелательности к ближнему, ты сотрешь из своей души всякий след страсти», — сказано у преподобного Максима Исповедника[5177]. И у преподобного Исаака Сирина: «Сострадающий человек есть врач своей души. Словно дуновением сильного ветра, из его души изгоняется мрак страстей»[5178].

Во главе всех страстей, от которых человек исцеляется любовью, идет себялюбие, прямо ей противоположное. Как любовь может быть названа матерью всех добродетелей, так себялюбие, мы это увидели, рассматривается святыми отцами в качестве матери всех страстей. С этой точки зрения любовь излечивает человека от всех страстей именно исцелением от себялюбия, в котором они заключаются. Преподобный Максим Исповедник объясняет это так: «Изгоняя себялюбие любовью, тот, кто являет себя достойным Бога, одновременно с этим изгоняет целую вереницу пороков, которая после этого лишается опоры и повода к существованию»[5179].

Когда человек обладает совершенной любовью, в нем больше нет никаких страстей, ибо, как мы видели, любовь не может сосуществовать ни с какой из форм привязанности к миру и к самому себе. Все возможности и способности человек вкладывает в Бога — и более никакими из их сил не распоряжаются иные объекты. «Если ты любишь Бога по-настоящему и пребываешь в любви к Нему, — пишет преподобный Симеон Новый Богослов, — никакая страсть никогда не возобладает над тобой, ни принуждение тела не унизит до подчинения ей: действительно, как тело не может никуда двинуться без души, так и душа, соединенная с Богом в любви, не смогла бы быть принуждена к наслаждениям и вожделениям тела, ни даже к любому желанию видимого или невидимого, будь то предмет или страсть, ибо сладостная любовь к Богу держит связанными порывы его сердца, или, лучше