Семь минут до весны (СИ) - Карина Демина

Нира осторожно коснулась холодного плеча.

— Прости, пожалуйста.

— За что?

— За то, что не поверила тебе. Ты говорил, что надо подождать, а я… — Нира сглотнула. — Я едва… и Альфред… извини.

Она прислонилась к его плечу.

— И ты меня, — Нат наклонился и потерся носом о ее шею. — Я неправильно все объяснил. Если бы правильно, ты бы поняла.

И послушала бы.

Не стала бы сбегать… а если бы не Альфред, если бы Нира попалась кому-то другому?

— Они испугались, когда ничего не вышло. Три трупа, а Ийлэ нет. И сокровищ тоже нет. Я так думаю, что они решили, будто Ийлэ их с собой забрала. Это довольно логично… шериф разозлился… но испугался тоже, потому как все-таки три трупа. И то, что следствие будет, он знал. Поспешил все спрятать… ремонт вот даже сделал… не ради Райдо, а чтобы комнату скрыть. У него получилось.

И все равно… это же как сказка, только страшная.

Сказка не должна быть настоящей.

— Мне жаль, — тихо сказала Нира.

Жаль и всех сразу.

Родителей Ийлэ. Ее саму. И шерифа тоже, того, которого Нира помнит.

Райдо.

И Ната. Он ведь не просто так появился здесь сейчас.

— Они все затаились и сидели тихо-тихо.

— Пока не появились вы с Райдо.

— Пока не появилась Ийлэ, — поправил Нат. — А мы с Райдо… ну да, появились. Только он умирает, а я совсем еще… молодой. Дайну поставили приглядывать. Она и доносила. Райдо сильно пил… ему больно было все время, вот он и пытался боль заглушить хоть как-то. Он ничего не искал, не расследовал… а тут вдруг Ийлэ. И без сокровищ. Они ведь решили, что если сокровища при ней, если сбежала с ними, то устроилась бы… с деньгами везде устроиться можно. А она тут.

— Тебе не холодно?

— Что? А, нет, нормально. Я привык.

— Заболеешь.

— Заболею, — согласился Нат, выворачиваясь. — А ты меня лечить станешь. Куриным бульоном.

— И касторкой.

…в целебную силу бульона отец никогда не верил.

— Лучше бульоном. А вообще мы редко болеем, разве что раненые только…

— Хорошо, что редко, — Нира погладила острое плечо, шершавое даже на ощупь. — Она вернулась, и все поняли, что сокровищ у нее нет?

— Точно. И у нас с Райдо нет. И значит, они где-то в доме… дом ведь обыскивали. Не так, как мы с Джоном, но все равно хорошо… и поняли, что альва нужна. Альва найдет то, что альвами спрятано. Они-то, небось, альвов лучше знали, чем мы. И чем нас.

Нира согласилась, не столько про альвов, сколько про Ната, которого она, оказывается, совсем не знала. И про шерифа.

Про остальных.

— Райдо сразу понял, что тут все гнилое… и что надо осторожно… он бы к особистам обратился, только нельзя. Ийлэ отобрали бы. А она ему самому нужна была. Не подумай, он ее не обижал… он ее любит, хотя она и альва.

Альва.

А Нира — человек. И выходит, что если можно любить альву, то и человека тоже… нет, она не сомневается, что Нат ее любит. Он сам говорил, а он всегда говорит правду, но…

…кроме Ната есть и остальные.

— И пришлось самому… потихоньку. Понимаешь, пока он слабый и больной, и вроде как помирает, то трогать побоятся. Твой отец… он был уверен, что Райдо вот-вот умрет. И зачем убивать того, кто болен? Дайна приглядывала… потом они попытались Мирру подсунуть… то есть, не они даже, а мама твоя. Ты извини, тебе неприятно, что я такое скажу, но она не очень умная. И план был глупым.

Нат потер глаза.

Слезятся?

— Твой отец проговорился о сокровищах, и она решила, что может тоже поискать… что пусть дом достанется Мирре, и тогда по закону… а шериф подыграл. Он хитрый. Если бы Райдо на Мирре женился, ему было бы выгодно… он про Мирру кое-что знает.

— Что?

— Она иногда появляется в одном… заведении. Тайном. И там с мужчинами… Альфред знает. Он ее туда привел.

— Альфред…

— Скотина. Но твоя сестра… я с ней не говорил, конечно… она мне не нравится. Мне никто из твоей семьи не нравится, кроме тебя, конечно. Не обижайся. Я хотел бы их любить… не могу.

Конечно.

Нира хотела бы не любить.

И не думать о том, что… мама знала?

Про Мирру не могла не знать… и тогда почему молчала? Одобряла? Или полагала, что так она сделает достойную партию. Глупость какая!

Достойная партия…

— Мирра отдала бы ему все… и Альфред. Шериф про Альфреда тоже кое-что знал… и тому это не нравилось. Шериф думал, что он самый умный, что теперь его все будут слушаться и бояться… и Альфред боялся. Только такие как он из-за страха на многое способны… и Альфреду бояться надоело. Он присматривался. Ждал. Он бы поддержал шерифа, если бы у того был шанс… но шанса не было. И Альфред решил помочь Райдо… не просто так.

— Амнистия?

Кислое слово, какое-то… неприятное.

Как весь разговор. И надо, чтобы он закончился, если Нира попросит, то Нат замолчит, и никогда больше не вспомнит о том, что… но она не попросит.

Она ведь хотела знать все, не так ли?

Она просто не понимала, насколько болезненным может быть знание.

— Амнистия… не только ему, но и… с ним люди… он не стал бы вытаскивать совсем отморозков… Райдо говорит, что вряд ли многим нравилось делать то, что они делали. Но никому не хочется умирать… а сегодня многие умрут.

— Те кто…

— Думают, будто дом открыт.

Нат замолчал.

И Нира сидела тихо-тихо… смеркалось. Где-то далеко запричитала кукушка, и Нира загадала, что сколько раз та отзовется, столько лет они с Натом проживут.

В мире и согласии.

В мире…

Если ему, конечно, не будет противно жить с такой, как Нира… после всего, что он рассказал, ему должно быть противно… и ему бы уйти… подыскать благовидный предлог и уйти… а он сидит.

— Скоро все закончится, — Нат нашел в темноте ее ладонь. — И мы вернемся. Если ты захочешь…

— А ты… ты хочешь?

— Возвращаться?

— Жить со мной. Дальше, — Нира попыталась высвободить ладонь. — После всего, что… ты говоришь, что мой отец убивал тех женщин… а Мирра ходила в… и мама знала… про отца, быть может, и нет, но про Мирру не могла не знать! И пыталась добраться до сокровищ!

С каждым словом она повышала голос, пока не поняла, что кричит.

Было так… больно?

И обидно. Горько, точно ее, Ниру, обманули, уже давно, пожалуй, когда она только-только появилась на свет и решила, что свет этот чудесен.

Не чудесен.

— Как ты можешь сидеть вот так, со мной?

— Почему нет? — Нат руку отпустил, но лишь затем, чтобы обнять. — Ты ведь ничего плохого не сделала… и вообще я тебя люблю. Я даже книжку о любви прочитал, чтобы наверняка знать. Две. Правда, там какая-то муть, но это же книга… а тут по-настоящему.