Восход Акроникса (СИ) - Максим Сорокин

Свежий воздух долин в новый день поведет.

И сквозь сизый туман странник тысяч дорог,

Ты пройдешь не спеша до знакомых ворот.

Там покой и любовь, что оставил давно,

Снова встретят тебя, распахнувши окно.

Исходив целый мир, ты вернулся домой,

Что когда-то покинул, летя за мечтой.

Это счастье понять дано лишь тому,

Кто испил до конца чашу странствий свою.

Пусть же солнца лучи тронут склоны вершин,

Оставайся же здесь, больше ты не один!

Викар не понимал, отчего эти строки врезались в его разум, будто были наполнены магической силой, заставляя и он не мог в это поверить в это, скучать по Кеплеру. Каким бы ни был тот мир, он был его родиной. Ему вновь захотелось оказаться дома, рядом с матерью, братьями и давно погибшим отцом. Боль безвозвратной потери пронзила его сердце и злость на ту тварь, что убила его семью, вновь поднялась темной волной. Он до хруста сжал кулаки, ускорив шаг и мысленно поблагодарив невидимых певцов, что не позволили ему, очарованному красотой и добротой Вардемы, забыть истинную причину его странствий. Парень почти бежал, останавливаемый лишь болью в покалеченной ноге, его разрывали на части жажда мести и желание навсегда остаться с Беатой, и он не мог сказать, какое же из них сильнее. Может быть Силика смогла бы ему помочь. Да, без сомнения, она сможет, но для начала стоило найти богиню.

Не замечая удивлённых взглядов и стараясь не наткнуться на кого-нибудь, Викариан шел вперед, тщетно пытаясь разглядеть сквозь ветви ту статую, о которой говорил Гроин. К счастью, от аллеи отходили широкие тропы, каждую из которых венчала искусная арка и в её зените располагалась печать того зиккурата, к которой она по идее вела. Поэтому, даже несмотря на то, что в свете заходящего дня, розовыми лучами пронзавшего высокие кроны, разглядеть объект поиска возможным не представлялось, парень всё-таки нашел нужную ему дорогу.

Храмовая пирамида на первых уровнях почти ни чем не отличалась от тех, что встречали путника, едва прошедшего через врата Снежного. Те же склады и мастерские, где отливали свечи, да заготавливали благовония, те же узкие улочки, петлявшие сквозь каменный монолит. Последнюю ступень занимало одно единственное строение, крышу которого украшала статуя того самого гиганта, сражающегося с василиском и драконом. Подниматься по широким ступеням было легко, но когда парень проходил террасы, где обитали торговцы, он остановился. Проходя мимо тихо позвякивавшего на легком ветру каскада золотистых колокольчиков, монеток и поющих трубочек, видимо символизирующий лавку мастера ювелира, Викар вдруг понял, что ему очень хочется подарить Беате что-нибудь, что напоминало бы ей о нем. Артефакт на его руке ещё был довольно силен и ярко сиял, полнясь жемчужным песком, но все равно, того с каждым часом становилось все меньше, а значит и его время в этом мире рано или поздно подойдет к концу. Недолго думая, он завернул в магазин.

Нельзя сказать, чтобы у Вика был особо большой выбор, ибо его денег хватило лишь на небольшой кулончик в виде сияющего солнца, да и то, лишь потому, что хозяин пожалел парня, с грустью считающего те несколько монет, что он смог отыскать. Тем не менее, подарок был замечательным и в случае нужны, мог разделяться на серебряный диск луны и золотые лучи ночной звезды, таким образом, чтобы у обоих влюбленных осталась по одной его части. Потратив единственный золотой, Вик снова с благодарностью вспомнил Клару, гадая, сколько же раз добрая старушка успокаивала Беату, приходившую в Тишь, ища его. Спрятав украшение в серьезно похудевший кошель за пазухой, тот поспешил к храму.

С вершины рукотворного холма открывался великолепный вид на город, на его, укрытые разросшимися кустарниками и ветвями изящных деревьев, улочки. Тонкие мостики переходов, соединивших нижние ярусы, создавали иллюзию легкости этого монолитного города-камня. Казалось, жители делали все возможное, чтобы не разрушив прежнее величие Снежного, сделать его более приветливым и дружелюбным на вид. И надо сказать, у них это получалось.

Дом богов имел более округлые формы, а внутри вообще оказался лишенным внутренних стен, строением с рядами колонн разной высоты, поддерживающий невысокий потолок. Внешние стены были завешаны великолепными коврами, изображавшими четыре времени года, а узорчатый свод с поразительной точностью передавал красоту ночного неба, с взошедшими над Вардемой гигантом Кесселом и блистающим Алавиром. В центре него, россыпями драгоценных камней, изображалась ослепительная звездная река, пересекающая небосвод. Из её центра спускалась полая, дырявая словно сыр, колонна, которую опоясывало высокое полотно, с запечатленными на нем человеческими фигурами. Внутри этой гигантской лампады горело яркое пламя. Весь пол храма был выложен начищенными серебряными плитами, отчего сияющее великолепие над головой оказывалось запечатлено и под ногами.

У Вика создалось впечатление, будто бы он ступил на тропу, соединяющую тысячи миров, искрящимися каплями рассыпанными вокруг него и от ощущения бесконечности, окружавшей его, начинала кружиться голова. Если бы не белый камень опор, держащих «небосвод», да дрожащее пламя сотен свечей, заливавших помещение мягким светом, он бы мог и не решиться двинуться вглубь храма.

Подойдя поближе, парень заметил, как около той самой, опоясывающей центральную колону картины, ходит совсем молодой служка, чьей единственной работой, по-видимому, была замена погасших свечей на новые. Викар подошел чуть ближе, рассматривая идеальные женские лица, изображённые на центральном полотне, как вдруг увидел, что у них за спиной стоит тот самый лысый, смурной гигант со стальным нимбом над головой. Он сильно выделялся на фоне тридцати прекрасных, улыбающихся девушек.

— Кто это? — тихо, скорее самого себя, спросил Викар.

— Великий Скадерах, правитель Земли Вечных Льдов и Пустошей Полуночи, господин. — ответил, не прерывавшей своей работы, молодой жрец.

Он был здесь один и это немного удивляло, так как храм явно был рассчитан на большое количество людей, а жители Вардемы почитали и даже по-настоящему любили своих небожителей. Сейчас же здесь не было ни подношений, ни толп верующих, да даже других жрецов, кроме этого паренька и то не было видно. Впрочем, церковь все равно не выглядела заброшенной, скорее складывалось впечатление, что её прихожане просто на время покинули эти стены. Обойдя вокруг, Викар заметил знакомый образ, развевающихся волос цвета золотых, песчаных дюн, в котором без труда признал Силику. Ему нравилась эта сильная, но в то же время добрая женщина, если конечно так можно было говорить о богине и он сам того не замечая, дотронулся до ее тонкой руки. Едва пальцы коснулись мягкой поверхности тканого полотна, парень испугавшись отдернул их, бросив взгляд на служку, не заметил ли тот. Но мальчику было все равно и тогда Вик приглядевшись увидел, что многие части картины сильно потерты, будто бы к ним уже множество раз притрагивались. Ладони, лица, животы, их явно касались и не раз.