Начало Века Разума. История европейской цивилизации во времена Шекспира, Бэкона, Монтеня, Рембрандта, Галилея и Декарта: 1558—1648 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

имела лучшего правительства. В 1634 году он составил "Форму правления", в которой указал состав, полномочия и обязанности каждого ведомства в администрации; это самый ранний из известных примеров письменной конституции.

В 1644 году Кристина, которой уже исполнилось восемнадцать, взяла власть в свои руки. Она считала себя достойной править этой яркой нацией, разросшейся до полутора миллионов душ; и действительно, она обладала всеми способностями юного юноши. "Я пришла в этот мир, - рассказывала она, - во всеоружии, с волосами; мой голос был сильным и резким. Это заставило женщин принять меня за мальчика, и они выражали свою радость восклицаниями, которые поначалу обманули короля".11 Густавус воспринял открытие ее пола как джентльмен и полюбил ее так сильно, что, казалось, был вполне доволен тем, что она стала наследницей его власти; но ее мать, Мария Элеонора Бранденбургская, так и не простила ей того, что она была девочкой. Возможно, это материнское неприятие способствовало тому, что Кристина стала мужчиной настолько, насколько позволяло ее телосложение. Она добросовестно следила за своей внешностью, презирала украшения, мужественно клялась, любила носить мужское платье, занималась мужскими видами спорта, скакала верхом на лошади с огромной скоростью, охотилась с диким азартом и добывала дичь с первого выстрела; но: "Я никогда не убивала животное, не испытывая к нему жалости".12

Несмотря на все это, она обладала некоторым женским очарованием. Пьер Юэ, впоследствии епископ Авранша, сообщал (1653): "Ее лицо утонченное и красивое, волосы золотистые, глаза горят. ... На ее лице написана скромность, и она показывает это румянцем, который покрывает его при нескромном слове".13 "Ей невыносима мысль о браке, потому что она родилась свободной и умрет свободной", - сообщал иезуитский духовник испанского посла.14 Похоже, она считала, что соитие для женщины - это форма подчинения; и, несомненно, подобно Елизавете Английской, она знала, что ее муж захочет стать королем. Она чутко осознавала свои недостатки и смело признавала их. "Я была недоверчива, подозрительна, амбициозна до крайности. Я была вспыльчива, горда и нетерпелива, презрительна и сатирична. Я не давала поблажек. Я была слишком недоверчивой и мало преданной".15 Но она была щедра на экстравагантность и верна своим задачам. "На сон она тратит всего три-четыре часа", - рассказывал иезуит. "Когда она просыпается, то проводит пять часов в чтении..... Она никогда не пьет ничего, кроме воды; никогда не было слышно, чтобы она говорила о своей еде, хорошо или плохо приготовленной..... Она регулярно посещает свой совет..... Во время лихорадки, длившейся двадцать восемь дней, она ни разу не пренебрегла своими государственными делами. ... Послы обращаются только к ней, не передавая ни секретарю, ни министру".16

Она хотела соперничать не только с юношами в спорте и придворными в политике, но и с учеными в учебе, причем не только в языках и литературе, но и в науке и философии. К четырнадцати годам она знала немецкий, французский, итальянский и испанский языки, к восемнадцати - латынь, позже изучила греческий, иврит и арабский. Она читала и любила французских и итальянских поэтов и завидовала яркой живости французской цивилизации. Она охотно переписывалась с учеными, учеными и философами из разных стран. Она собрала великолепную библиотеку, в том числе редкие древние манускрипты, за которыми приезжали студенты из многих стран. После ее смерти знатоки были поражены тонким вкусом, который она проявила при покупке картин, статуй, эмалей, гравюр и антиквариата. Она собирала ученых, как собирают искусство; она жаждала иметь при себе пандитов и мыслителей; она привлекла к своему двору Клавдия Салмасия, Исаака Воссиуса, Гуго Гроция, Николая Гейнсиуса и щедро наградила их всех. Те ученые, которые не могли приехать, присылали ей свои книги и восхваления - Каррон, Гез де Бальзак, мадемуазель де Скюдери; а могильный Мильтон, понося ее Салмазия, объявил ее "пригодной для управления не только Европой, но и миром".17 Паскаль прислал ей свою вычислительную машину с удивительно красивым письмом, в котором похвалил ее за то, что она является королевой как в области ума, так и в области управления.18

Ее предпоследней страстью была философия. Она переписывалась с Гассенди, который, как и сотни других, поздравлял ее с осуществлением платоновской мечты о королях-философах. Рене Декарт, выдающийся философ эпохи, пришел, увидел и изумился, услышав, как она выводит его любимые идеи из Платона.19 Когда он попытался убедить ее, что все животные - механизмы, она заметила, что никогда не видела, чтобы ее часы рождали детей-часов.20 Но об этом подробнее позже.

Она не пренебрегала талантами местных жителей. В Швеции тогда был настоящий эрудит Георг Стьернхьельм, лингвист, юрист, ученый, математик, историк, философ, отец шведской поэзии и центр шведской интеллектуальной жизни в эту эпоху. Густав Адольф так восхищался им, что возвел его в пэры; Кристина сделала его придворным поэтом, пока он не присоединился к ее врагам.21

Привлеченная педагогическими теориями Иоанна Коменского, она привезла его в Стокгольм для реформирования школьной системы Швеции. Как и Елизавета в Оксфорде и Кембридже, она посетила Упсалу, чтобы своим присутствием поощрить преподавателей и учеников университета; она слушала, как Стьернхельм и другие рассуждали о еврейском тексте Ветхого Завета. Она построила колледж в Дерпте и подарила ему библиотеку; она основала еще шесть колледжей; она превратила в университет колледж, который ее отец основал в Або (Турку) в Финляндии. Она отправила студентов учиться за границу, некоторых - в Аравию, чтобы изучать восточную науку. Она импортировала голландских печатников, чтобы основать издательство в Стокгольме. Она призывала шведских ученых писать на жаргоне, чтобы знания распространялись среди ее народа. Без сомнения, она была одной из самых просвещенных правительниц в истории.

Обладала ли она собственным умом или была безраздельным вместилищем интеллектуальных течений, вихрем проносившихся вокруг нее? По единодушному свидетельству, в правительстве она сама думала, сама принимала решения, сама управляла и сама царствовала.22 В одной из последующих глав мы увидим, как она наложила вето на военную политику Оксенстьерны, трудилась ради мира и помогла закончить Тридцатилетнюю войну. Ее отрывочные мемуары очень важны и увлекательны. В изречениях, которые она оставила в рукописях, нет ничего заезженного. Например:

Человек является таковым в той мере, в какой он способен любить.

Глупцов следует опасаться больше, чем рыцарей.

Обмануть людей - значит оскорбить их.

Чрезвычайные заслуги - это преступление, которое никогда не прощается.

Есть звезда, которая объединяет души первого порядка, хотя их разделяют века и расстояния.

Для брака требуется больше мужества, чем для войны.

Человек возвышается над всеми, когда перестает что-либо ценить или бояться.

Тот, кто теряет самообладание в общении с миром, научился