Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

в размере годового дохода. Или полной конфискации недвижимого имущества, причастного к совершению преступления, при третьем случае.

Неизвестный успел увернуться от дурно пахнущего дождя и сделал в памяти зарубку. Нет, он вовсе не собирался объявлять личную месть содержателю портовой таверны, но при оказии… Мало ли как жизнь покажет.

— Как добрались? — Несмотря на поздний час, шкипер неказистой обшарпанной шхуны встретил гостя на палубе. — Я уж отчаялся дождаться.

Но гость в ответ достал из кармана камзола часы на серебряной цепочке и демонстративно постучал пальцем по крышке:

— Еще четыре минуты в запасе! Жака де Мида еще никто не упрекнул в отсутствии пунктуальности.

— Так-то оно так, Яков Демидыч, — согласился шкипер и мотнул рыжей, явно ирландской, головой. — Но неспокойно на душе было. И стреляли вот недавно.

— Это я немного пошумел, — отмахнулся гость. — Чаем угостите?

— С ромом?

— Непременно с ним.

— Тогда прошу в каюту.

Владелец шхуны, он же и судоводитель, из скромности не называвший себя капитаном, поскромничал и здесь. Его каюта по размерам и обстановке вполне могла поспорить с адмиральским салоном на любом из флагманских линейных кораблей флота Его Величества, и оставалось только удивляться ее наличию на провонявшем рыбой корыте.

— Богато живете, господин О'Брайан! — оценил гость.

— Полно вам, Яков Демидыч, — смутился моряк. — Вот будете у нас в Архангельске, вот там красиво. А тут… батюшка настоял, чтобы все как у людей было.

Де Мид с пониманием улыбнулся — старший Бревнов держал сыновей крепкой рукой, и даже звание капитан-лейтенанта не избавляло Ивана Васильевича от строгого отцовского пригляда.

— Сам-то он как?

— Да здесь, неподалеку. Его Александр Христофорович упросил возглавить контрабандные перевозки — лес потихоньку сюда тащит, хлеба немного, железом еще промышляет.

— Железо с Навашинских и Выксунских особых заводов?

— Ага, оно.

— Скажите отцу, пусть поскорее уходит в море. Давеча опять половина оружейной мануфактуры на воздух взлетела… Ищейки носом землю роют.

— Хорошо, скажу.

— А теперь главное, — де Мид вынул из-за пазухи запечатанный пакет. — Лично в руки генералу Бенкендорфу.

— Так ведь Финский залив во льду!

— По мне, так хоть на воздушном шаре летите, Иван Васильевич, но донесение должно быть в Петербурге не позднее трех, а лучше, двух недель. Понятно изъясняюсь?

О'Брайан в задумчивости почесал рыжую макушку. Приписанное к Министерству государственной безопасности судно находилось в Лондоне именно для подобных случаев, а наведение рейдеров Балтийского флота на жирных английских купцов лишь побочный, хотя и весомый, приработок. И как теперь, по льду пешком? Или на коньках? На коньках… Эврика!

Понятно, что вслух повторять бессмертное высказывание Архимеда Бревнов-младший не стал, но лицо посветлело от улыбки:

— Я, кажется, чаю обещал? Настоящего лянсина, правда, нет, но из Индии иногда привозят весьма недурной. — Шкипер позвонил в колокольчик и приказал явившемуся на зов матросу со зверской рожей урожденного валлийца: — Семен, сообрази нам с господином майором самоварчик.

— С подполковником.

— Тем более. И остальное, к самовару полагающееся, не забудь. И побыстрее, сержант, побыстрее!

— Морская пехота? — поинтересовался де Мид.

— Ага, из пластунов. Чудесные и добрые люди! Но как в Дарданеллы входим, приходится в трюме запирать.

— А что так?

— Турок не любят, страсть!

— У каждого есть свои мелкие недостатки, Иван Васильевич, и это не самый худший.

— Я же не против. Кто сейчас без греха?

— Вот и я про что.

— Вот-вот… А может, водочки перед чайком? Под груздочки и рыжики?

— Есть?

— Обижаете, Яков Демидович, во флоте все и всегда есть.

— Но по чуть-чуть — служба!

Неделей позже.

Любой правитель желает оставить след в истории. У кого-то это получается не очень хорошо, и потомки вспоминают его исключительно недобрым словом, а некоторые умудряются вообще ничего не делать, но народная память сохраняет их образец государственного ума и сосредоточие всяческих добродетелей.

Третья, самая немногочисленная, категория государей думает не о месте в истории, на которую, по большому счету, наплевать, а просто занимается своим делом, не заботясь о впечатлении, что произведет то дело в будущих поколениях. Какое такое мнение потомков? Потомки, как известно, все извратят, опошлят и сведут благие помыслы предков к низменным инстинктам.

Вот что скажут лет через двести о дамбе, перекрывшей добрую часть Финского залива? Явно ничего хорошего. Даже наоборот, обязательно найдутся очевидцы (пара веков для правильно проплаченного очевидца — не такой уж большой срок), утверждающие, что покоится сия дамба на фундаменте из костей пятисот миллионов невинно замученных борцов. Борцов с чем? А это неважно, главное, что замученных.

Сегодня воскресенье и на строительстве выходной. Лишь несколько тысяч пленных французов долбят лед под присмотром бдительных конвоиров. Ну, так то пленные, им праздник не полагается, им свое содержание отрабатывать нужно. Увы, господа, Россия страна бедная и не может себе позволить бесплатно кормить государственных преступников, каковыми считаются все, незаконно пересекшие границу с оружием в руках. Нет, что вы, никакого принуждения, работают исключительно добровольцы. Отказавшихся в любом случае без еды не оставят — гуманизм, мать его! Правда, если вернувшиеся со строительства вдруг начинают бить оставшихся в лагере… Так на то они и есть — свобода выбора, равенство перед выставленным Министерством финансов счетом за причиненный ущерб и братство. С последним сложнее, да.

Караульные на дамбе уже нетерпеливо посматривали вдаль, ожидая прибытия смены и кухни с обедом для подопечных, как кто-то воскликнул:

— Парус! Ей-богу, парус на горизонте!

Документ.

Большое спортивное обозрение.

7 ноября 2016 года. Санкт-Петербург.

«Ежегодная Кронштадтская буерная регата памяти вице-адмирала Ивана Васильевича Бревнова проводится с 1907 года. Первая К.Б.Р. организована к 100-летию легендарного ледового перехода.

Некоторые западные исследователи выдвигают версию о голландском происхождении слова „буер“, обозначающего лодку на коньках под парусом. Но, к прискорбию, они забывают или сознательно умалчивают о результатах археологических раскопок, произведенных в Архангельской, Мурманской, Псковской и Новгородской губерниях — найденные там „коньковые лодки“ датируются VII–VIII веками нашей эры.

До сих пор в северных российских говорах и диалектах встречается слово „буер“. Например, в напутствии поморов: „Да чтоб тебя, собаку, на буях прокатило!“

Именно с Русского Севера через Новгород, результатом торговли с Ганзейским союзом, и пришло в Голландию увлечение буями, а само название изменилось до „буера“ и уже измененное вернулось в Россию при правлении Петра Великого».

«…Применение буеров в военных действиях получило широкое распространение во время Аляскинской и Юконо-Канадской операций для разведки и высадки десантных групп. Бесшумные и почти невидимые с самолетов буеры развивали большую, чем аэросани, скорость, а их относительная дешевизна позволила массовое использование. Тогда же появились