Грозовые Земли - Джон Робертс

Прежнее королевство Чива состояло из принцев крови, дворянства и жрецов, живущих в неописуемом великолепии на фундаменте ужасающей нищеты. Лерисса мечтала, чтобы ее земля стала великолепной без остатка. Крестьяне и рабы нужны для выполнения повседневной работы, но она не видела причин, по которым они должны своим видом оскорблять знать.

— Могу я послать за носильщиком? — спросила рабыня. Лерисса всегда предпочитала ходить пешком, но в королевстве Чива люди привыкли повиноваться господам, которые передвигались на плечах своих подданных, и за последние месяцы она поняла, что это ощущение довольно приятное. Было нечто правилбное в том, что тебя несут слуги, используя свою мышечную силу. Рабы заслуживают свою судьбу, и необходимо им напоминать об этом обстоятельстве. Точно так же, как владыки королевства Чива до нее, Лерисса отобрала для себя целую группу носильщиков, учитывая их красоту, силу и умения.

— Да, пусть подождут.

Боль понемногу утихала. Эта рабыня была одним из ранних приобретений на материке. Она владела различными навыками, которые Лерисса считала теперь необходимыми. Все больше и больше она зависела от рабов. У нее было слишком много дел каждый час в течение дня.

День был прекрасным для выхода в город, она должна была признать это. В плавном покачивании носилок было что-то успокаивающее, а высокие облака, слегка закрывая солнце, не давали ему палить так беспощадно. Улицы города были чисто выметены, по приказу королевы. Сам по себе город был прекрасен, но поначалу они с мужем были приведены в смятение царившим здесь смрадом. Вонь отбросов вместе с копотью от жертвоприношений во множестве храмов превратили воздух в удушливый туман, несмотря на то, что повсюду сжигались горы фимиама.

Город был очень древним, много раз перестроенным. Здесь были изваяния королей, имена которых все давно забыли, богов, которым более никто не поклонялся. Особняки богачей высились рядом с кварталами трущоб, а на окраине города стояли глинобитные хижины крестьян, окруженные любовно ухоженными садами, полями и фруктовыми деревьями.

Около строящегося моста обычные толпы зевак пали ниц, увидев свою королеву на плечах носильщика. Королевский надзиратель и чужеземные мастеровые поклонились с чувством собственного достоинства, когда паланкин опустился на тротуар.

— Добро пожаловать, моя королева, — сказал надзиратель, некогда глава гильдии мастеров Чивы. — Ты успела как раз вовремя. Сегодня мы закладываем замковый камень первого пролета.

— Я прибыла сюда, чтобы посмотреть на это, — сказала она. Зодчие начали толковать о тайнах своего мастерства; о массе и материалах и напряжениях. Она слушала вполуха, зная, что ничего не сможет понять из этих глубоких мыслей, но довольная тем, что эти люди знали свое дело. Она наняла их у королевы Шаззад из Неввы. Ее монаршая сестра всегда была счастлива развивать торговые и мирные отношения, но прекращала сотрудничество, как только возникали военные планы.

Мост пока еще мало напоминал мост. Сваи были забиты с определенными промежутками, завершено строительство ряда береговых опор, но пролет, который должен быть вскоре завершен, был заключен в деревянные рамы и леса так, что было видно совсем немного чудесного камня. К береговым устоям пролета был привязан огромный плот, на котором стоял тяжелый, массивный кран, приводимый в действие громадным колесом, по которому карабкались рабы, обеспечивая подъемную силу. С носа грузового крана свисал массивный замковый камень в виде клина, который должен был завершить пролет и скрепить его арку. Рабочие, направляя канаты, обеспечивали правильное центрирование камня во время спуска, осуществляемого медленно, по одному дюйму за раз.

Все затаили дыхание, когда камень опускался на несколько последних дюймов. Мастер кричал и размахивал руками, на что рабочие не обращали никакого внимания, сосредоточиваясь исключительно на обеспечении правильного положения камня. Камень оказался подогнан так точно, что после его установки на место почти не требовалась никакая доработка.

Камень был установлен, и рабочие подняли радостный шум, который поддержали наблюдатели на берегу реки. Надсмотрщик наконец перевел дыхание и повернулся к королеве, вытирая пот со лба.

— Вот и все, моя госпожа. Теперь снимем леса и все деревянные рамы. Завтра к этому времени вы сможете оценить пролет во всей его красе.

— Вы все хорошо поработали, — провозгласила она достаточно громко для того, чтобы рабочие на мосту ее услышали. — Так же заканчивайте и остальные пролеты, и ваша королева щедро вознаградит вас. — Снова раздались радостные возгласы. Людей очень легко отблагодарить, думала она, даже за такой огромный труд, как этот.

Она вернулась во дворец в гораздо лучшем расположении духа. Боль совершенно утихла, у нее было ощущение реально завершенного дела. Мост был ее собственной идеей. Она заявила, что мост быть должен, а теперь она может видеть, как он возникает день за днем. Ее муж наслаждался славой и властью. Она же любила осязаемые результаты. Слава и битвы и победы могут быть забыты, так же как забыты короли, изваяния которых она видела повсюду вокруг себя. Ее мост, порты и рынки, и дороги будут существовать в течение целых столетий. Она может смотреть на свои творения и знать, что ее власть что-то значит.

Она поклялась только в одном: она не будет строить храмов. Уже было слишком много таких сооружений, и хотя они и были прекрасны, они были бесполезны. Она не любила жрецов, и еще меньше любила их богов. Некоторые из храмов вселяли только ужас, но великолепие ради только великолепия вызывали у нее отвращение. Королева все еще чувствовала уважение к духам своих родовых островов, но презирала большинство табу, поэтому старалась не думать о них.

Сразу же, как Лерисса вошла во дворец, она увидела, как двое мужчин поднялись со скамьи, на которой сидели. Это был приемный зал, в котором она обычно принимала подателей прошений и петиций; она готова была сказать им, чтобы приходили в другой раз, но что-то в их внешнем виде остановило ее. Она поняла, что видела их где-то раньше.

Мужчины направились к ней, кланяясь. Юный воин-шессин, который праздно стоял у стены, медленно пошел вперед, чтобы встать рядом со своей королевой, небрежно держа в руке копье. Но если бы она кивнула ему особым образом, юноша пронзил бы обоих мужчин во мгновение ока. Его нарочитая небрежность маскировала рефлексы молниеносного убийцы, характерные для шессинов.

— Кто вы такие? — спросила королева, когда они сбросили капюшоны. Перед ней предстал мужчина с короткими черными волосами и бородой, и второй, с головой, выбритой наполовину, и оставшимися волосами, выкрашенными в синий цвет.