Янгель: Уроки и наследие - Лев Андреев

В сложную проблему на стартовой позиции превращался процесс эксплуатации ракет. Несмотря на то, что наземный комплекс по тому времени считался достаточно автоматизированным, многие операции в технологическом цикле подготовки ракеты к пуску проводились вручную. Особенно тяжелым и напряженным был процесс заправки компонентами ракетного топлива — азотной кислотой — АК-27И и горючим ТМ-185 — типа керосина. А кроме того на борту должны были быть: пусковое горючее — ТГ-О2, представлявшее очень ядовитую жидкость, перекись водорода, с которой тоже было сложно иметь дело, и жидкий азот. Правда, в последующем жидкий азот был снят с борта ракеты.

А температурные режимы, например, на полигоне Капустин Яр в зависимости от времени года могли колебаться от плюс сорока градусов летом до практически такой же, но только минусовой, зимой.

Вот как описывает условия, в которых приходилось осуществлять заправку ракет во время учебно-боевых стрельб заместитель Главнокомандующего Ракетными войсками по высшим учебным заведениям генерал-полковник Ю.П. Забегайлов:

"Во время заправки ракеты на позиции воздух не шелохнется. Примерно до высоты полутора метров над землей лежит желтое облако паров окислителя, выходящих из дренажной системы заправщиков. Личный состав батареи работает в противогазах и защитной одежде, одетой на голое тело, так как иначе не выдержать жары; через каждые четыре-пять минут солдаты, сержанты и офицеры подбегают к водовозке, откидывают капюшон защитного костюма и им за шиворот из шланга выливают ведро-два холодной воды. Мокрое тело через пять минут высыхает под защитной одеждой. Так спасались от перегрева".

В общем открытый стартовый комплекс представлял собой, несмотря на его грозную силу, уязвимую во всех отношениях мишень. Развитие техники поставило вопрос о создании нового способа базирования боевых ракет.

Создание атомного оружия выдвинуло на повестку дня много дополнительных новых вопросов и в первую очередь защиту военной техники от поражающих факторов ядерного взрыва. Ответ на них потребовал крупномасштабных испытаний. Для этих целей построили специальный военный городок, в котором были не только жилые дома, но и военные капониры, окопы, бетонные сооружения. Рядом поставили технику — танки, орудия, самолеты, ракеты и необходимое оборудование для их обслуживания, а также лошадей, коров, баранов, кроликов. И все это должно было подвергаться воздействию высотного ядерного взрыва. Ничего подобного в истории человечества никогда не было — ни с технической, ни с моральной точек зрения, поскольку в испытаниях участвовали и войсковые соединения.

Результаты уникального эксперимента и их анализ показали, что оснащение головных частей ядерными боезарядами изменяло представление об устойчивости от опрокидывания ракеты на старте. Даже при большом промахе атакующей ракеты противника взрывная волна уничтожала старт.

Последствия же от наносимого предполагаемым противником удара становились непредсказуемыми: взрывалась не только находящаяся на боевом дежурстве ракета, но и боевой заряд. Оружие, призванное сдерживать горячие головы, стремящиеся развязать третью мировую войну, могло в любой момент оказаться оружием против собственного народа.

Так на повестку дня выдвигается новая проблема создания эффективного стартового комплекса, надежно защищенного от поражающих факторов ядерного взрыва (ударная волна, рентгеновское излучение) атакующей ракеты противника, от возможных диверсий, от непогоды, и обеспечивающего, кроме того, благоприятный температурно-влажностный режим, и прежде всего безопасность обслуживающего персонала и окружающей среды.

Предстояло прежде всего выбрать способ защиты, наиболее эффективно решающий поставленную задачу. Но какой? Пойти по пути строительства бетонированного наземного сооружения, выдерживающего давление ударной волны атомного взрыва, да еще имеющего открывающуюся крышу для вылета собственной ракеты? Это нереально ни при каком уровне развития техники. К тому же такое сооружение уж наверняка не скроешь от всевидящего глаза современных спутников-шпионов.

Можно спроектировать специальный контейнер, погрузить его в пучину моря-океана. По команде контейнер всплывает, ракета устремляется в заданном направлении для выполнения поставленной задачи — и "берегись", противная сторона!

Возникающий из морских глубин старт обеспечивает полную защищенность от любых воздействий и абсолютную засекреченность самого места старта. Вариант превосходный, однако только как идея. Подобные старты в дальнейшем будут реализовываться как мобильные для малогабаритных ракет, транспортируемых на подводных лодках. И такие работы уже велись.

Но тяжелую межконтинентальную баллистическую ракету? Даже в те времена, когда на ракетную технику средства выделялись практически без ограничения, экономичность создаваемых комплексов наряду с тактико-техническими характеристиками была одним из определяющих показателей их совершенства.

Как в той пословице, по которой все дороги ведут в Рим, все возможные направления решения задачи привели на поклон к "матушке-кормилице": единственный и самый естественный путь надежного обеспечения живучести межконтинентальной баллистической ракеты и всего стартового комплекса — использование защитных свойств земли. Альтернативы этому решению действительно не было.

Шахты и "шахтеры"

Решение "зарыть" ракету в землю было очевидно, как и всякое простое решение, самым сильным. И сегодня вряд ли можно достоверно установить, кто произнес первым слово "шахта". Интересно другое, что в связи с новым направлением в совершенствовании стартовых комплексов изобретательские амбиции возникли не у кого-нибудь из главных конструкторов, причастных к этой проблеме, а у выдающегося (так было при жизни) политического деятеля, бывшего шахтером в юности, ставшего Генеральным секретарем ЦК КПСС, Председателем Совета Министров СССР, Н.С. Хрущева.

Именно эта тема нарочито муссируется в его воспоминаниях:

"У меня возникла идея поставить ракету в шахту…" Она находилась бы в закрытом состоянии, с крышей. Уже одно это улучшает, сохраняет (ракету) при любой погоде… Для разрушения (шахты) потребовалось бы только прямое попадание. А это маловероятно". Из дальнейших воспоминаний следует, что его идею конструкторы приняли без энтузиазма. При этом, между прочим, упоминается М.К. Янгель, который "обещал подумать".

В это трудно поверить. Кто бы решился ослушаться самого Н.С. Хрущева? Ведь у "выдающегося преобразователя" идеи лились, как из рога изобилия, и все мгновенно получало развитие: превращали страну в кукурузное поле, резали на металлолом военно-морской флот, распахивали целину, перестраивали государственные структуры. И вдруг такое важное предложение встречают холодным молчанием? "Выручили" американцы, которых Н.С. Хрущев всеми фибрами души искренне стремился не только догнать, но и перегнать по всем показателям в самые сжатые сроки: