Инстинкт Убийцы. Книга 1 - Элеонора Бостан

мужчиной, под 2 метра ростом, с широкими плечами и узкими бедрами, но сейчас сильно ссутулился, глубоко засунув руки в карманы своих широких джинсов. Подул легкий ветерок, принося с собой порцию прохлады и ароматов, слегка прошелся по коротким темным волосам задумавшегося человека, подергал его за широкую салатовую майку и, добавив в свою композицию легкий аромат дорогого одеколона, полетел дальше, а мужчина все стоял. В мягком утреннем свете он выглядел каменной статуей, выброшенной на берег из морских глубин, он стоял совершенно неподвижно, даже когда волны, постепенно поднимаясь, начали касаться носков его кроссовок. Он этого просто не замечал, как не замечал усталости и боли в натруженном теле, которому он забывал давать отдых. А вот что он никогда не забывал, так это следить за чистотой, он мог не спать сутками, но вот душ принимал по два раза на день, если, конечно, обстоятельства позволяли. И никто и никогда не видел его с щетиной или в неопрятной одежде, нет, этот мужчина всегда был свеж, опрятен и пах дорогими духами, причем именно пах, а не вонял – в этом он знал меру, как и во всем, кроме двух вещей: мыслительной деятельности и амбиций. В этих вопросах он был просто неудержим.

Ледяные голубые глаза смотрели вдаль, не видя ничего, руки по-прежнему покоились в карманах. Со стороны могло показаться, что этот мужчина просто курортник, встречающий рассвет на море, чтобы потом рассказать друзьям, как это было красиво и романтично, тем более, его одежда и поза как раз дополняли такое предположение, но стоило лишь подойти ближе и увидеть эти жесткие холодные глаза и задумчивый далекий взгляд, как сразу становилось понятно – красота утра здесь ни при чем, и вышел этот громила на берег явно не за тем, чтобы полюбоваться морем. И было еще кое-что, что тоже никак не соответствовало образу романтика – мужчина стоял на пляже особняка, где всего 15 дней назад был убит человек. И не просто убит, а застрелен в собственной постели.

И сейчас он стоял, снова и снова прокручивая в памяти фотографии – залитая и пропитанная кровью постель, пустые глаза и две черные дырочки от пуль. Но нет, он не был в ужасе, это был не первый и далеко не самый жуткий труп в его карьере, уж он-то на своем недолгом веку навидался прелестей, так что мысли его занимало вовсе не мертвое тело, нет, он думал о многом другом. Например, о том, кто сделал это тело мертвым.

Быстрое движение на море недалеко от берега отвлекло наконец мужчину от мыслей и заставило сменить позу. Он потянулся, выпрямил спину и вытянул руки к небу, как будто хотел потрогать набирающий яркость небесный купол, тряхнул головой. Мысли не ушли, но, по крайней мере, он немного отвлекся, наблюдая за винд-серфингистом одиночкой, ловящем ветер в парус своей доски. Надо же, подумал мужчина, еще кто-то не спит в такую рань. Из всех немногочисленных обитателей особняка, не спали только охранники и он. Даже его коллеги все мирно посапывали в гостевом доме, где расположился их штаб на время расследования. Отдел Специальных Расследовании при ФСБ занялся этим делом сразу же, как стало известно о смерти посла, так что крупный мужчина в одежде, никак не соответствующей его должности, торчал тут уже больше двух недель. И все бы ничего, но за эти две недели сделал он не так уж много, и это бесило его даже больше, чем напряженные дни, бессонница и куча идиотов из местных органов. Ему бросили вызов, а ответить он пока не сумел, и это поражение разъедало его душу как кислота, лишая его покоя и душевного равновесия. Он привык всегда побеждать, всегда добиваться цели, всегда быть лучшим, и тот факт, что дело скорее всего так и не раскроется – и не просто дело, а его дело, дело, расследование которого возглавляет он – бесил и изводил его. К личным причинам прибавлялось еще и эта – его направили сюда как самого молодого эксперта, так что это дело стало его проверкой, залогом его успешной карьеры, а стоя сейчас на пустом пляже особняка, он буквально чувствовал, как его будущее начинает терять четкие контуры и тает, как дым.

За эти две недели много вопросов было задано, много ответов получено, кроме двух самых главных – кто убийца и как он проник на территорию особняка. И если на второй вопрос он еще надеялся получить четкий и доказуемый ответ, то что касается первого…

Впрочем, одна догадка у него была, поэтому именно он сейчас стоял на этом пустом утреннем пляже и никак не мог уснуть. Фатима – вот его догадка, вот его надежда на будущее и его проклятье. Он знал, что это она, знал, но доказать не мог и, вероятно, так и не сможет. Но это ее стиль, ее почерк, ее уровень. А откуда такому молодому сотруднику знать об этом? Все просто – он спец по Фатиме, причем настолько хороший спец, что в свои 29 уже стал сам руководить расследованием при таком серьезном отделе. В верхах ему верили, более того, ему доверяли, он понимал это. Как понимал и то, что погоня за неуловимой и призрачной Фатимой стала для него гораздо большим, чем просто рывком по карьерной лестнице, для него эта охота давно стала личным вызовом, на который он пока так и не мог ответить. Но это пока, он всегда добивался всего, чего хотел, любой ценой, любыми усилиями. А когда один хищник начинает охотиться за другим, побеждает тот, у кого зубы острее, остальные факторы просто исчезают.

– Ничего, мои клыки давно заточены, – прошептал мужчина, глядя, как парень на доске гоняется за ветром, – я давно готов к битве.

Он с детства понял, что все живое на планете делиться на два лагеря – хищники и их пища. А то, что он хищник, маленький Вадим, так звали этого крупного мужчину, понял сразу. Помог в этом и отец, тренер по боксу, именно он всегда внушал сыну, что главное уметь как следует врезать, это единственный универсальный язык, который понимает всё живое. И отец оказался прав, когда говорил, что никому и никогда нельзя давать спуску, всегда надо драться отчаянно и не думать о последствиях. Денис Канаренко воспитывал своего сына так, чтобы мир не смог сломать его, повторяя при этом, что и мир сломать не возможно, и самый достойный путь – битва равных соперников. Вадим не разочаровал отца, пусть и не стал чемпионом,