'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

Марат выставил руки вперед, будто защищаясь от чего-то. На лице его отобразилось сначала недоумение, а потом самое настоящее изумление.

Девочка вбежала в зал, где сидели взрослые. Юта стояла с раскрытым ртом, изумленная не меньше чем муж.

— Она прошла через мой гравитационный барьер! — громко сказал Марат.

Юта повернулась.

— Там была моя магнитная аномалия, — растерянно пробормотала она. — Её должно было остановить…

— Тут у вас кто-то умер, — безапелляционно заявила девочка. — Только что был живой, а сейчас нет.

Все скосили глаза на Колокольцева. Тот уже не лежал, а сидел на диване, не касаясь спинки, никакой крови не было, даже складочки на пиджаке гладко расправлены. Только глаза остекленевшие.

— Вот он! — заявила Сабрина, указывая пальчиком на депутата.

Она твердо подошла к телу, заглянула в глаза трупу, и положила свою маленькую ручку ему на колено. Илья Николаевич вздрогнул, мелко потряс головой, и закряхтел.

— Вот теперь все хорошо! — удовлетворенно произнесло чудо в кудряшках. Ее рука, Марат мог поклясться, на мгновение стала зеленой, и из нее ударил вверх маленький, пока еще абсолютно невидимый лучик, как струйка зеленого пара… И Маузер уже видел такой, однажды, только гораздо больших размеров.

— Люгер… где, млять, амулет? Зелененький такой, с изумрудиком? — просипел Марат.

Юта подошла к дочери и одним движением стащила с нее цепочку. На цепочке ничего не было. Простая, обычная, серебряная цепочка…

— Марат, у нас просто невероятные проблемы…, - сказала Юта.

— Нет, — сказал он. — Они подстраховались. Она была нашим слабым местом. Теперь нет… Она теперь маг жизни, черт подери.

— Сабрина, — сказал отец строго. — Послушай меня. Увижу, что ты кого-то…, или как Нефертум что-то там оживляешь, без нашего разрешения — получишь ремня. Я не шучу…

— А что такое Нефертум? — радостно спросила девочка.

— Так. Браунинг! — Марат уже пришел в себя. — Забери Сабрину, и глаз с нее не спускай… Почитайте там про Нефертума. Все, товарищи, спектакль закончен. Сейчас еще раз поговорим с Ильей Николаевичем, и вернемся к формированию Верховного совета, с голосованием по каждой кандидатуре…

Глава 30

Девятое мая

Желтое такси затормозило напротив входа в торгово-развлекательный центр «Полесье». Из такси выпрыгнула женщина, одним рывком преодолела три ступеньки, ведущие к стеклянным дверям. Охранники на входе проводили ее удивленными взглядам, но не остановили. Почти бегом по пустынному вестибюлю, и игнорируя эскалатор — наверх, на третий этаж.

Что то слишком много охраны — привычно отметила по пути Стася Молодцова. И слишком мало посетителей. Точнее — посетителей вообще нет. Никого. Только охранники в форме. Очень много охранников. Группами по три, четыре, а то и пять человек. Причем все козыряют, только завидев ее. А, ну да, она же член Верховного Совета…

А вот и знакомый уже оружейный магазин без вывески. Двери не закрыты. В магазине оказалось опять четверо. За прилавком — незнакомый молодой человек. Да и остальных Стася видела в первый раз.

— Здрасте. Юта или Марат здесь? — спросила в лоб Стася.

— Здравия желаю, товарищ Молодцова, — отозвался молодец за прилавком. — Товарищ Люгер здесь, а вот товарищ Маузер с утра отсутствует.

— Позовите Юту, — сказала Стася.

— Здесь я, здесь — отозвался знакомый голос, полог палатки затрепыхался и из открывшегося проема сначала вихрем, заливисто хохоча, выпрыгнула маленькая Сабрина, а потом показалась и Юта. Легким кивком головы она указала одному из охранников следовать за девочкой, которая, не переставая смеяться, преодолела дверь и побежала по коридору. Охранник козырнул, и молча выскользнул из помещения. Третьим из палатки выбрался еще один молодой человек, Стася уже видела его сегодня, правда тогда он еще был без заплывшего глаза, и без крови на голове.

Значит, этот ушел, сообразила Стася. Только вот как он оказался здесь раньше ее? Она же прямо с площади взяла такси и поехала прямиком в Полесье, фактически добралась без пробок, за каких-то полчаса.

— Что, не утерпел товарищ Цезарь? Зачесалось? Таки решил, как всегда, сходить на какой-нибудь гребанный митинг? — со злостью проговорила Юта.

— Юта, это же день Победы! Понимаешь? Ты что? Ты чего? — заводилась Молодцова. — Это же святое. Вы тут нормальные все?

— С нами все нормально, — холодно ответила подруга. — Мы выполняем приказы и договоренности, которые вчера сами и утвердили. Никаких митингов. Никакой публичной деятельности. Мы — подпольная организация, работаем фактически в партизанских условиях, в окружении тысяч и тысяч настоящих врагов. Мы не клоуны с шариками на площади… Цезарь вчера лично сказал, что все будет нормально, что он все понял. Тем более у него судебный запрет на посещение таких увеселительных мероприятий. Что такого сложного в том, чтобы сдержать собственное слово, не говоря уже о нарушении прямых приказов и дисциплины?

Стасю было уже не остановить:

— Пошла ты знаешь куда со своей дисциплиной, Люгер! Ты сначала на себя и своих боевиков посмотри! Все было нормально, пока ваши придурки не начали пулять во все стороны!

— Нормально? — тихо переспросила Юта. И продолжала не дожидаясь ответа, все более и более повышая голос:

— Да я видела, как это было «нормально». Там ментов в форме и гражданке было в пять раз больше чем митингующих. А журналюг — раз, два и обчелся. Это ловушка была! И что — мозг оппозиционера в такой ситуации отказывается распознавать провокации? А Серега что, не понимает что он член правительства? Не понимает, что он видел и знает слишком много, что нельзя ему шляться вот хрен знает как… где любой ментенок может его сгрести в охапку, и начать колоть? Как последнего сявку. И расколет…

Тут Юта щелкнула пальцами, и указала на плазменный экран, который только что беззвучно показывал рекламу очередного пистолета-пулемета, а сейчас переключился, и показывал какой-то кабинет. Послышался мощный голос Молодцова:

— Да не знаю я ничего, сколько раз уже можно повторять… Вы так спрашиваете, как будто это я их нанял. Я этих робин гудов вообще впервые в жизни вижу, и малейшего предположения не имею, почему они вдруг начали такое чудить…

Стася от удивления открыла рот. Картинка показывала так, как будто у ее мужа во лбу была вмонтирована камера. Причем — очень мощная камера, с хорошим разрешением и захватом, и даже, похоже, системой стабилизации. Видна была каждая пылинка, каждая черточка. Молодцов, по всей видимости, сидел на стуле, нога на ногу, сложив окровавленные руки на колене, и, похоже, изо всех сил старался делать вид невозмутимый, и даже равнодушный. По крайней мере голос его гремел как обычно. Перед ним был стол, за столом сидел человек в гражданском,