Операция Одиночество - Дмитрий Воронин

"Амазонка" мирно стояла на отведенной ей площадке. Геллер не счел нужным идти к диспетчеру и просить разрешение на взлет. Если бы он вообще был намерен это делать, то поговорить можно было бы и из рубки, однако что-что, а кричать на весь порт о том, что он собирается улетать, Ронни совершенно не собирался. Фриты имели привычку плевать на требования администрации портов, и все это знали и просто устали с этим бороться. Разумеется, корабль, который взлетал без разрешения, мог с полной очевидностью рассчитывать на обязательный досмотр дежурными Патрулями, но, как правило, фриты шли на это, поскольку данная процедура проходила раза в три быстрее, чем осмотр судна таможенной службой порта. А никто не понимает смысл пословицы "время - деньги" так хорошо, как вольные торговцы.

Поэтому Рональд намеревался взлететь безо всякого разрешения, а если уж патрулю захочется его проверять, пусть проверяют. На борту нет ничего предосудительного, так что перед законом он чист. Методика таких досмотров была ему досконально известна - пилоты не запрашивают базу об осматриваемом корабле, только делают отметку в бортовом компьютерном журнале. Пока эти сведения дойдут до СБ, много воды утечет. И он к тому времени будет уже очень далеко. Кто знает, может дорогостоящие поиски не будут сочтены необходимыми и о нем просто забудут? Это, конечно, было бы чистым везением, но чем черт не шутит...

Подойдя к кораблю, Ронни внимательно осмотрел люк. Похоже, все в порядке, его пометки, которые он сделал, закрывая корабль в прошлый раз, целы и невредимы. Волосок, правда, исчез бесследно, но это происходило почти постоянно - дождь, ветер... Он продолжал его приклеивать скорее по привычке, и давно перестал обращать внимание на его отсутствие, скорее, он насторожился бы, если бы волос был на месте.

Подумав, он на всякий случай достал из сумки пояс с бластером и нацепил его на пояс, затем набрал код, и дверь бесшумно распахнулась, пропуская пилота в недра корабля. Небрежным движением швырнув сумку с деньгами в угол, Геллер тщательно задраил люк, затем второй - пока открыт хотя бы один из шлюзовых створов, корабль не начнет выполнять предполетную программу. Эта система безопасности иногда порядком его раздражала, однако Геллеру было прекрасно известно, что излишне раздражительные и нетерпеливые пилоты редко доживали до глубокой старости. Впрочем, сам он на это не слишком-то рассчитывал.

Убедившись, что контрольные лампы показывают, что все о'кей, он направился в рубку. Дверь, отделяющая пилотскую кабину от коридора плавно отъехала в сторону и Ронни замер на пороге. В его любимом кресле сидел невысокий седой человек лет пятидесяти, поджарый, довольно интересный и, самое главное, совершенно безоружный.

- Добрый день - спокойно сказал седой, не собираясь освобождать место хозяину. - Я полагаю, вольный торговец Рональд Геллер, не так ли? Мы с вами незнакомы? Эту оплошность надо исправить, поскольку нам теперь придется общаться много и часто. Позвольте представиться, полковник Сергеев, служба безопасности.

Рука Геллера метнулась к поясу, но остановилась на полпути. Вернее, мозг настаивал на продолжении движения, однако этому существенно мешал кто-то очень сильный, старательно заламывающий Рональду руки за спину. Этот кто-то действовал очень профессионально, поэтому через секунду Ронни взвыл, утратив к бластеру всяческий интерес, да и к тому же чья-то рука аккуратно изъяла оружие из кобуры, явно намереваясь убрать его куда-нибудь в безопасное место. И увидев на лице седого выражения абсолютного спокойствия и уверенности, Геллер впервые по-настоящему понял, что проиграл. Окончательно и бесповоротно.

Приятное знакомство

- О, полковник, вы не могли бы нам рассказать о Бразрааре? Ходят совершенно невероятные слухи, что адмирала разжаловали... - красивая молодая рекни в роскошных мехах и драгоценностях, стоивших, по всей видимости, гораздо больше, чем Рейкер получал в год, кружилась в танце, поддерживаемая твердой рукой офицера. Он познакомился с молодой графиней Рами Брасс всего два часа назад, и все это время красавица не умолкала ни на минуту. Временами ее болтовня порядком раздражала Рейкера, однако вечер в обществе этой красотки был, безусловно, не так уж и плох. К тому же рекни была отнюдь не дура, и Рейкер не без оснований полагал, что столь пристальное внимание графини привлечено к его персоне не без подачи ее отца, поэтому тщательно следил за тем, что говорил и делал.

- Ну расскажите, полковник! - продолжала щебетать графиня - Папочка никогда не говорит о работе ни слова, а мне так интересно. Вы знаете, полковник, Бразраар был для меня почти вторым дедушкой, он бывал у нас так часто, что я совершенно серьезно считала его членом нашей семьи.

- Увы, графиня, я был бы рад удовлетворить ваше любопытство - ответил Рейкер, прижимая к себе партнершу, подумав про себя, что с удовольствием удовлетворил бы не только любопытство, но и кое-что другое - Но я, к сожалению, совершенно не в курсе дела. Видите ли, Император беседовал с адмиралом наедине, поэтому мне неизвестна тема их беседы.

Графиня капризно сморщила губки, но затем сменила гнев на милость. В конце концов этот вечер был довольно нудным, и этот милый Рейкер приятно скрашивал однообразие подобных приемов. Рейкер был не вполне прав в своих подозрениях Брасс действительно порекомендовал дочери не обходить вниманием гостя, однако Рами была весьма очарована серьезным офицером, который не бросился в первую же минуту расточать ей все те же набившие оскомину комплименты, которые ей приелись еще года три назад.

- Здесь так жарко, полковник... или я могу называть вас по имени?

- Разумеется, графиня...

- О, зовите меня просто Рами. Знаете, Рейкер, когда меня называют графиней, я сразу чувствую себя этакой столетней старухой, которая без помощи слуг не способна даже встать с инвалидной коляски. Выйдем на террасу, глоток свежего воздуха мне сейчас просто необходим.

Этот прием, устроенный кем-то из сливок местного общества, был очередным в длинном списке приглашений, которые градом сыпались на Рейкера. Поскольку его статус Советника был официально утвержден и обнародован, то известность полковника в свете заметно выросла. Большая часть приглашений отправлялась в самое подходящее для них место - в корзину, однако игнорировать все подряд он не мог. Во-первых потому, что это просто было не принято, во-вторых, потому что некоторые могли расценить отказ как оскорбление, и в третьих, потому, что работа отупляла и измученный мозг время от времени настоятельно просил передышки. Все это сводилось к тому, что рано или поздно полковник принимал то или иное приглашение, как сейчас, в частности, и проводил целый вечер в компании имперской элиты. Пару раз его откровенно пытались сосватать, однако женитьбы его нисколько не интересовала, особенно принимая во внимание характер его нынешней деятельности, той, разумеется, о которой (Рейкеру очень хотелось в это верить) не подозревал Брасс.