G.O.G.R. - Анна Белкина

— Тревога!

Полненький и неповоротливый сержант Журавлев потопал следом, стараясь не оступиться на крутых ступеньках. Со своими коротенькими ножками и животиком он был не в силах догнать быстроногого лейтенанта.

Никольцев отпихнул дверь, вылетел на улицу и рванул к забору, у которого сгрудились санитары, пара врачей и несколько тихих пациентов, которых выпускают на улицу.

— Где он?? — громогласно осведомился Никольцев у всех сразу.

— Там… — санитар указал богатырской рукой вверх, имея в виду то, что пациент Семенов безо всякой страховки и опоры перемахнул через забор высотой три метра.

— Чего вы стоите?? — возопил Никольцев. — Открывайте ворота, догоняйте его!

Санитары переполошились, подбежали к воротам, завозились около них. Кто-то сказал, что не может найти ключ.

— Р-рр! — рыкнул Никольцев. — Журавлёв, подсади меня!

— Есть! — ответил Журавлев и установился под забором.

Никольцев вскарабкался ему на плечи и спрыгнул на ту сторону, где темнел в дали лесок и убегало к солнечному Крыму наполненное машинами шоссе. Санитары, наконец, открыли ворота и высыпали со двора.

— Рассредоточься!

— Ищи! — слышались выкрики.

И тут Никольцев заметил беглеца. Ярослав Семенов бежал по шоссе, как хороший молодой гепард, а потом — сотворил то, что могло быть подвластно лишь Бэтмэну, или черепашке-ниндзя. Мимо проезжала синяя фура, а Семенов совершил гигантский прыжок, вспрыгнул на её крышу и, уцепившись там, уехал прочь!

Но и тогда Никольцев не сдался.

— Машину! — рявкнул он первому попавшемуся санитару. — Задержите грузовик!

Покуда санитары выкатывали из гаража медицинскую карету, фура, ведомая русским дальнобойщиком, успела скрыться за поворотом. Водитель и не подозревал даже, что на крыше его немаленькой машины пристроился заяц.

Медицинская карета под управлением Никольцева выскочила с больничного двора и, воя сиреной, мигая мигалками, понеслась по ровному шоссе, скрипя тормозами на поворотах. Сейчас, сейчас он догонит эту фуру!..

Доехав до развилки, Никольцев затормозил. Он не знал, по какой из двух дорог уехала от него фура.

— Чёрт! — выплюнул Никольцев, стукнув кулаком по рулю. — Ну и акробат недорезанный!

Пятницын остался в больнице. Сначала он минут десять разыскивал мобильный телефон, а потом вспомнил, что поставил его в ординаторской на подзарядку и там оставил. Пятницын потащился в ординаторскую совсем небыстро, зашёл, взял свой телефон и принялся звонить. Набрав номер, Пятницын опять же не спеша поднёс трубку к уху и услышал, как оператор елейным голоском экзекутора ехидно сообщила:

— Суммы на вашем счету недостаточно для совершения звонков, пополните сначала ваш счёт!

— Блин! — фыркнул Пятницын и нажал кнопку сброса.

— Дозвонился?? — раздалось над ухом.

Пятницын от неожиданности вздрогнул и рывком обернулся. Взмыленный растрёпанный Никольцев стоял у него за спиной и дышал ртом, высунув язык, как сенбернар.

— Не, — буркнул Пятницын. — Деньги кончились…

— Ты же на корпорации!! — взрычал Никольцев. — Как это — кончились??

— Я не успел подключиться, — оправдывался Пятницын, растирая ногой таракана на полу.

— Бездельник! — рассвирепел Никольцев и выцарапал у себя из кармана мобильник. — Ничего нельзя доверить!

Глава 44. «Густые облака» врываются в Донецк

1.

Николай Светленко осторожно отодвинул задвижку и приоткрыл дверь ванной комнаты. Высунул голову и прислушался. Кажется, тихо: «цербер» Федя либо заснул либо «откамлался». Решив, что теперь его квартира для него безопасна, Коля покинул свой «бункер» и сделал шаг в коридор. Пройдя в комнату, Николай увидел, что его условный родственник спит, развалившись с ногами на диване. Коля решил не будить его и только тихонько прикрыл дверь. Пускай, лучше он спит, нежели брызжет слюнями и пытается съесть…

Оставив Федю мирно спать, Николай на цыпочках прокрался на кухню и выволок из тайника под кухонной плитой синюю кожаную папку, которую он стащил со склада Харитонова. Генрих Артерран не приходил за ней, вот Коля и решил, что может оставить её и всё её содержимое для личных нужд. Правда, он пока не знал, каким образом будет всё это использовать. Вместе с папкой в тайнике лежал ещё и полиэтиленовый пакет, куда Николай запрятал ксерокопии всех документов, которые «проживали» в синей папке. Пакет он не доставал — он хранился на чёрный день — если Генрих Артерран, всё же, вздумает навестить Николая и забрать папку. Николай прочитал те документы, которые были написаны по-русски, но понял только то, что тот, кто составил их, охотился за кем-то очень опасным и изыскивал методы его поимки. Немецкие документы остались для Николая недоступны, как китайская грамота…

Николай положил папку на кухонный стол и сел над ней на табурет. Он в очередной раз принялся рассматривать бумаги, изучать все эти непонятные слова, напечатанные на какой-то специальной пишущей машинке готическим шрифтом. Наверное, всё это имеет недешёвую цену, раз Артерран пошёл на ограбление ради бумажек…

— «Большие города, пустые поезда!..», — это мобильный телефон Николая решил исполнить ему невесёлую песню и пригласить к разговору с…

Николай захлопнул папку и проворно схватил мобильник, заставив его замолчать, чтобы не дай бог не разбудить «волкодава».

— Алё? — осведомился Коля, устроившись на столе около папки.

— Хватай ноги в руки и папку в зубы! — стальной голос Генриха Артеррана не оставил Коле шансов возразить. — Жду на базе через четырнадцать минут! Вопросы есть?

— Шнурки поглажу! — огрызнулся Коля. — «Четырнадцать минут»! От моей «конюшни» до твоей «берлоги» на «рогоносце» час пилить!

— Вопросов нет! — обрубил концы Генрих Артерран и швырнул трубку на рычаг.

Делать было нечего — Николай на каком-то «автопилоте» прицепил к подбородку фальшивую бороду, надвинул на голову силиконовую лысину, надел коричневый старческий пиджачок, запихнул папку в матерчатую сумку и вышел из квартиры в коридор. Коля, конечно же, не стал «пилить» на «рогоносце», а выпростал из условно своего гаража условно свою «Волгу». На ней-то он и добрался до офиса Генриха Артеррана ровно за четырнадцать минут.

Генрих Артерран выкупил три квартиры на первом этаже в неновом доме типа «хрущёвка», сделал в них евроремонт, подцепил собственное крыльцо, и приспособил под частный офис. Коля поднялся на это достаточно крутое и высокое крыльцо и остановился у монолитной железной двери, выкрашенной серой краской. Нащупав около этой двери звонок, Николай нажал на его кнопку два раза: дал один длинный и один короткий звонок. Дверь отворилась практически сразу, и Колю встретил молчаливый охранник в камуфляжном комбинезоне. Охранник поднял руку и указал на другую дверь, из красного дерева, что торчала в глубине облицованного панелями коридора. И так показал — как костлявая смерть показывает грешникам на врата в геенну огненную. Николай Светленко храбро вступил в эти врата.

Генрих Артерран сидел за столом, и на лице его была написана холодная ярость. Николай проигнорировал — это было обычное выражение лица Генриха Артеррана.

— Я принёс! — буркнул он и шваркнул на стол перед мрачным Артерраном папку вместе с сумкой.

— Убери эту тряпку, Николай! — строго потребовал Генрих Артерран, сложив руки на груди.

— На! — Коля послушно убрал сумку.

— Прекрасно! — рыкнул Артерран и поднялся с кресла во весь рост. — Можно сказать, что ты выполнил задание. Только вот, объясни мне, что вот это такое??

Генрих Артерран бросил на стол Колин «секретный» полиэтиленовый пакет, где лежали его ксерокопии.

Упс! Коля похолодел — когда этот «рейхсфюрер» успел побывать у него в квартире? И как он узнал про ксерокопии??

— Это раз! — Генрих Артерран не дал Коле пикнуть ни одной буквы. — И два — почему Серёгин роет склад Харитонова? Я же тебе сказал — влезаешь, как мышка и берёшь одну только папку! А что сделал ты? Наследил?

Коля сжал в кулак всю свою силу, волю и отвагу. Посредством такой небывалой концентрации он содрал свои лысину и бороду и отшвырнул их в угол.

— Мне надоело быть у тебя в шестёрках! — прошипел Николай, вытерев рукавом нос, из которого потекла предательская капля. — Я всё это сделал, чтобы навести Серёгина на тебя, Артерран! Серёгин меня найдёт, а я сдам тебя, Артерран, с потрохами! Ты в тюрягу сядешь, с зеками будешь под нарами спать!

Коля расписывал «прелести» тюремной жизни, а Генрих Артерран слушал и всё больше сдвигал брови, под которыми холодно сверкали суровые серые глаза.

— Я понял! — отрезал он, наслушавшись Колиных побасенок. — Вот только скажи мне, дружище, у тебя какое образование? Слесарный техникум, если я не ошибаюсь?