Цвет волшебства (сборник) - Терри Пратчетт

Лорда Хона трясло от возбуждения. Да, да… сейчас. Пальцы потянулись к секретному ключику на цепочке, который висел у него на шее.

Это была почти и не тропинка вовсе. Её бы даже кролики не заметили, протрусив спокойно мимо. Сплошная отвесная скала — и вдруг в ней возникает узенькая, незаметная щёлочка.

Ну а дальше вам оставалось только двигаться вперёд. Расселина открывалась в длинную лощину с несколькими естественными пещерами, ошметками травы и ручейком.

И с шайкой Коэна. Разве что он называл её Ордой. Орда сидела на солнышке и жаловалась, что нынче уже не так тепло, как раньше.

— Эй, парни, я вернулся, — произнёс Коэн.

— А ты уходил, что ли?

— Чиво? Чивоонгрит?

— ВЕРНУЛСЯ, говорит.

— Обулся? Во что?

Гордо улыбаясь, Коэн посмотрел на Ринсвинда.

— Вот, привёл с собой, — сообщил он. — Как я уже говорил, в наше время трудно работать в одиночку.

— Э-э… — протянул Ринсвинд, понаблюдав некоторое время за пасторальной сценой. — А есть среди них кто-нибудь, кому меньше восьмидесяти?

— Конечно. Эй, Малыш Вилли, покажись-ка, — позвал Коэн.

Из небольшой кучки стариков поднялся скрюченный человечек с явными признаками обезвоживания и лишь слегка менее морщинистый, чем остальные. Особенно бросались в глаза его ноги. Он носил ботинки с чрезвычайно толстыми подошвами.

— Это чтоб ноги доставали до земли, — объяснил он.

— А в обычных ботинках они… э-э… не достают?

— Не-а. Ортопедическая проблема. Это как… Знаешь, есть много людей, у которых одна нога короче другой? Так вот, у меня такая, понимаешь забавная штука…

— Не говори! — воскликнул Ринсвинд. — Иногда на меня находят поразительные озарения… А у тебя обе ноги короче?

— Ну надо ж, насквозь видит. Даром что волшебник, — восхитился Малыш Вилли.

Следующего старца Ринсвинд наградил сияющей улыбкой сумасшедшего. Почти с полной уверенностью можно было утверждать, что улыбается он человеческому существу. Ведь сморщенные обезьянки обычно не передвигаются в креслах с колесиками и не носят шлёмов с рожками. Существо скорчило Ринсвинду гримасу.

— А это…

— Чиво? Чиво?

— Хэмиш Стукнутый, — представил Коэн.

— Чиво? Этактоита?

— Готов поклясться, это кресло повергает врагов в ужас, — произнёс Ринсвинд. — Особенно его спицы.

— Мы чуть кишки себе не надорвали, перетаскивая его через Великую Стену, — признал Коэн. — Но видел бы ты, с какой скоростью оно катается!

— Чиво?

— А это Маздам Дикий.

— И тебя в то же место, волшебник.

Поглядев на экспонат номер три, Ринсвинд просиял.

— Шикарные костыли… Просто дух захватывает! А эти надписи на них, «ЛЮБОВЬ» и «НЕНАВИСТЬ», — очень романтично.

Коэн улыбнулся горделивой улыбкой собственника.

— Маздам считался одной из самых опасных задниц в мире.

— В самом деле? Правда?

— Ты не поверишь, что может натворить простая травяная свечка.

— Обращайся, поимеем, — пообещал Маздам. Ринсвинд сморгнул.

— Слушай, Коэн, а можно один вопрос?

Он оттащил древнего варвара в сторонку.

— Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я пришел мутить воду, — начал он, — но ты разве не замечаешь, все эти люди малость, как бы это сказать, просроченные? Несколько, не хочу слишком сильно это подчеркивать, староватые.

— Чиво? Чивоонгрит?

— Говорит, УШИ У НАС ВАТОЙ ЗАЛОЖЕНЫ!

— Чиво?

— О чём это ты? В них сконцентрировано почти пятьсот лет героического варварского опыта! — удивился Коэн.

— Пятьсот лет бойцового опыта — это, конечно, хорошо, — согласился Ринсвинд. — Очень хорошо. Но было бы неплохо, если бы он распределялся не на двух-трёх человек, а чуточку побольше. Ну каких боевых действий можно от них ждать? Что они будут падать на противника?

— Ты не прав. — Коэн указал на человечка бренного вида, который не отрываясь смотрел на большой чурбан из тика. — Взгляни-ка на старика Калеба-Потрошителя. Видишь? Голыми руками прикончил больше четырёхсот человек. Сейчас ему восемьдесят пять. Только пыль смахнуть — и цены ему не будет!

— Какого чёрта он делает?

— Понимаешь ли, они ведь знают, что скоро им предстоит рукопашная. Рукопашная — это большое дело, славное дело, ведь людям здесь запрещено носить оружие, так что у большинства оружия не будет. Поэтому Калеб освежает в памяти некоторые приёмы. Видишь тиковый чурбан? Поразительно, что Калеб способен сотворить с такой штукой. Он сначала издаёт леденящий душу вопль, а потом…

— Коэн, они все глубокие старики.

— Они сливки варварского сообщества!

Ринсвинд устало вздохнул.

— Коэн, они уже сыр, а не сливки. Зачем ты их тащил сюда?

— Они помогут мне кое-что украсть.

— Что? Какую-нибудь драгоценность?

— Так, кое-что, — буркнул Коэн. — Из Гункунга.

— В самом деле? А в Гункунге, наверное, большое население?

— Около полумиллиона.

— И уж конечно, полно стражников?

— Я слышал, тысяч около сорока. А если считать все их армии, то на три четверти миллиона потянет.

— Понятно. И значит, ты с полудюжиной этих ископаемых…

— Это Серебряная Орда, — не без гордости произнёс Коэн.

— Кто-кто?

— Так их зовут. В нашем деле имя не последняя штука. Серебряная Орда.

Ринсвинд оглянулся. Некоторые сереброордынцы пригрелись на солнышке и задремали.

— Серебряная Орда… — протянул он. — Отлично. То есть по цвету их волос. То есть у кого есть волосы. Значит, с этими… с этой Серебряной Ордой ты намерен ворваться в город, поубивать стражников и обчистить сокровищницу?

— Ага, вроде того, — кивнул Коэн. — Само собой, всю стражу убивать не понадобится…

— В самом деле?

— Жалко времени.

— Ну да, разумеется, надо оставить себе занятие на завтра.

— Я к тому, что они там будут заняты, революцией и всем прочим.

— Так у них там ещё и революция? О боги.

— Говорят, кое-кто видел знамения, — сказал Коэн. — А ещё говорят…

— Знамения, революция… А живут-то они когда? — удивился Ринсвинд.

— Мой тебе совет — оставайся с нами, — сказал Чингиз Коэн. — Рядом с нами тебе ничто не угрожает.

— О, вот в этом-то я как раз и не уверен, — оскалился в жуткой ухмылке Ринсвинд. — Совсем не уверен.

«Когда я один, добавил он про себя, со мной случаются только обычные ужасы».

Коэн пожал плечами и оглядел полянку. Его взгляд упал на фигуру худого, сухонького человечка. Тот сидел немного в стороне от остальных и читал какую-то книжку. Лицо Коэна просветлело.

— Ты только посмотри на него, — благодушно-покровительственно, словно говоря о собаке, научившейся новым фокусам, сказал он. — Вечно сидит, уткнувшись в книжку. — Он повысил голос. — Эй, Проф! Иди-ка сюда, объясни волшебнику, как добраться до Гункунга.

Он вновь повернулся к Ринсвинду.

— Проф расскажет тебе всё, что ты хочешь знать, потому что он знает всё. Я тебя оставляю с ним, а мне надо поговорить со Стариком Винсентом. — Он махнул рукой, словно отгоняя какую-то мысль. — Не то чтобы у него какие-то проблемы, — с вызовом сказал он. — Так, память немного сдаёт. Из-за этого по дороге сюда он заварил небольшую кашу. Я всё твержу ему: Винсент, говорю, насилуют женщин, а поджигают дома…

— Насилуют? — не понял Ринсвинд. — Что-то тут…

— Ему восемьдесят семь, — перебил Коэн. — Только не вздумай пойти и грубо разрушить невинные стариковские мечтания.

Проф оказался высоким, похожим на палку человеком с дружелюбно-рассеянным выражением лица и лёгкой бахромой белых как снег волос, благодаря которым сверху он очень напоминал ромашку. Его облик определённо не соответствовал общим представлениям о кровожадном разбойнике — даже несмотря на то, что одет он был в слегка великоватую кольчугу, а со спины у него, закреплённые ремнями, свисали огромные ножны. Меча в них, впрочем, не было. Вместо меча из ножен торчали разнообразных размеров свитки и кисти. Кольчужная рубаха Профа была снабжена нагрудным кармашком. Из кармашка выглядывали цветные карандаши в кожаном чехольчике.

— Рональд Спасли, — представился он, пожимая руку Ринсвинда. — Эти господа очень льстят мне, отзываясь о моих познаниях. Итак, ты хочешь попасть в Гункунг, верно?

Ринсвинд как раз размышлял об этом.

— Ну, пока что я хочу узнать дорогу в Гункунг, — осторожно сказал он.

— Понятно. Ну что ж, в это время года я двигался в направлении заката, пока не закончатся горы и не начнётся аллювиальная равнина с драмлинами и прекрасными экземплярами валунов, наглядно иллюстрирующих подвид «валунов случайных, рассеянных». До этой равнины примерно десять миль.

Ринсвинд изумлённо вытаращился на него. Указания разбойников обычно звучат в духе «двигайся прямо, пока не пройдёшь горящий город, как пройдёшь всех граждан, подвешенных за уши, поверни направо».