Космическая ферма - Дмитрий Фокин

— Ну, из тех, кто служит Граберам?

— Можно сказать, что да, только в прошедшем времени- служил.

— А как тебе удалось выжить после яда?

— Послушай, дружище, а ты не много ли задаешь вопросов, — ощетинился Поляков.

— Извини, друг. Я могу так тебя называть? — поинтересовался Степанюк.

— Пока не надумаешь меня убивать, да.

— А мне нет никакого смысла это делать, — ответил его собеседник, — Когда корабль разбился, я получил свободу и отставку. У Фарамонтов так принято. Теперь я свободный человек и могу делать все, что мне заблагорассудится.

— И что собирается делать свободный человек?

— С моими зверюгами я не пропаду, — весело рассмеялся Степанюк. Иметь таких собак мечта любого человека. Обустроюсь, если повезет, найду свою семью и буду коротать свой век. Мне много не надо.

— На Родину вернешься?

— Конечно. Ты бы знал, как замечательно жить на Львовщине, — Степанюк мечтательно закатил глаза. А то, что твои хозяева извели всех людей на Земле, я не верю. «Не спящих» имелось очень много, и они обязательно бы раскусили проделки инопланетян. И Ваша группа тому наглядный пример.

— А ты тоже «не спящий»?

— Ну да.

В коммуникаторе раздался недовольный голос Михалыча, возмущавшегося по поводу лености его помощников.

— Кстати, а Вы что тут на заводе забыли, — спросил Степанюк?

— «Шилки» ремонтируем, хотим организовать защиту от твоих «Тузиков».

— Бросьте это бесполезное занятие. Я обещаю, что через пару дней мы отправимся ко мне домой и Вас беспокоить не будем. О западно- украинцах много рассказывают плохого, но могу сказать точно, что хорошее мы никогда не забываем. Я, мои дети и правнуки, и все кто будет жить потом, никогда в Сибирь не придут, и не будут тут охотится, обещаю.

— Ну, так далеко я бы не советовал клясться, — усмехнулся Иван. Потомки, они, иногда, бывают очень не благодарны.

Поляков собрал посуду, а потом, не удержавшись, потрепал морду дракона, принюхивающегося к остаткам еды на тарелке. Дракон как настоящий пес мотнул головой и легко боднул его головой. Иван засмеялся и вытряхнул остатки еды в открывшуюся пасть. Конечно, это меньше чем леденец для слона, но рептилия легким повизгиванием дала понять, что оценила такое проявление заботы о ней.

— Кстати, а Ферамонты, что набирают себе помощников только с Украины? — поинтересовался Иван, — давно не слышал Украинскую речь.

— Да нет, — удивленно ответил Степанюк и в свою очередь поинтересовался, — А ты зразумиешь Украинску мову?

— А як же ш! — ответил Иван. В Сибири очень много Вашего брата. Переселенцы, ссыльные, беглые. Всех не перечесть! При этом, очень много из них по-прежнему бережно хранят традиции и язык. Кроме этого, мне пришлось в конце войны пару месяцев «позагорать» в самом Львове- ранили в руку. Там я познакомился с одним парнем Марьяном Иваницким, страстным поклонником полазать по пещерам. Кажется, это занятие он называл спелеологией, или нет, в общем, не помню. Так вот, когда мы поправились и могли управляться с оружием, легкораненых в составе группы военнослужащих отправили в Стрый для прочесывания местности, так как накануне там пропали два военных врача из нашего госпиталя. Вот тогда и проверили находившиеся рядом пещеры, вырытые для укрытия жителями еще во время монголо-татарского нашествия.

— Так ты бывал на Львовщине? Степанюк расплылся в улыбке как объевшийся сметаны кот. — Друже! Дай я тебя обниму и расцелую. Вот як, не ждал не чаял, шо зашукаю здесь чоловика, побывавшего в моем родном селе! — мешая Русскую и Украинскую речь, восторженно произнес Степанюк. Да ведь возле этих пещер и находится моя хата. От пещеры влево и вверх через бугор моя хата, третья.

Поляков сказал, что он там побывал в 1944 году, то есть, когда его новый друг еще не родился, но деревня там действительно имелась. Предвидя вполне резонный вопрос, Иван рассказал Степанюку о временном перемещении.

— Кстати, а как Вас там встречали?

— В общем, нормально. Люди очень устали от войны и радовались, что наступила хоть какая то передышка. Тела врачей нашли в пяти километрах от села возле дороги на Львов. В лесах в то время еще пряталось очень много всякой недобитой нечисти. Уже после Победы я опять вернулся туда и почти год наш батальон принимал участие в боях с «лесными братьями». Так, что если наши, а может и я лично, подстрелил кого то из твоих родственников, не обижайся. Время такое и, честно, говоря, очень многие из бандеровцев заслужили это в полной мере.

— Странно, очень странно разговаривать с человеком из далекого прошлого, — произнес Степанюк рассеянно, и спросил- Скажи честно, ты свою вину в том, что происходило не чувствуешь? Все таки одно дело- воевать с немцами. А другое- с жителями своей страны.

— С теми, кто добровольно пошел служить немцам и сам «по уши» заляпался кровью жителей своей страны, иного разговора не представляю. А вот с теми, кто испугался, запутался, поддался немецкой пропаганде, можно и нужно разговаривать, а не стрелять сразу на поражение. Я не думал, что через чуть больше полсотни лет придется объяснять заново, что очень большому количеству тех, кто сотрудничал с немцами и сдался, жизнь сохранили. Конечно, это не касается законченных убийц и садистов, совершивших страшные преступления против своего Народа. Эти понесли заслуженное наказание. Большую часть сдавшихся добровольно, отправили в лагеря, но это, по моему мнению, все-таки лучше, чем сразу к стенке.

— Тут и спорить нечего! — Степанюк незаметно перевел разговор на более нейтральные темы.

После этого они еще некоторое время с упоением предались воспоминаниям об чудесных местах Западной Украины.

Выходя из строения, Иван обернулся.

— Ты расскажешь мне о Фарамонтах?

— Тебе это интересно?

— Очень.

— Я пробуду здесь не менее недели. Приходи. Кстати, о еде не волнуйся, моя Нюся сможет обо мне позаботиться.

— Да, очень нежное имя для такой зверюги, — автоматически отметил Поляков, еще раз внимательно поглядев в глаза дракону. Или правильно- драконессе?

Иван прошел в цех, где его друзья пытались отремонтировать «Шилку». Собственно говоря, ремонтировал машину Михалыч. Отон только подносил детали и помогал их удерживать.

— Ваня, хватит косить! — встретил его упреком танкист, — Тут, блин, работы непочатый край.

Даже с учетом использования антигравитаторов, ремонт затягивался и до вечера явно не успевали закончить. Друзья сообщили о задержке в поселок и устроились на отдых. После ужина Иван под благовидным предлогом опять посетил Степанюка. Молодых драконов не было видно. Нюся встретила гостя приветливо. В это раз Поляков принес хороший кусок вяленого мяса, и дракон проглотил его не разжевывая. В этот момент Иван увидел, что через грудь дракона проходит кожаный ремень, раскрашенный в цвет чешуи и поэтому практически незаметный. Он проследил, куда идет ремень, и увидел, что на загривке дракона имеется еще сбруя и небольшое седло.