Чужая в чужом море - Александр Розов

…

Каноэ ткнулось носом в мягкий песок правее пирсов. Жанна спрыгнула в воду вместе с ребятами и (невзирая на их протесты) помогла вытащить легкую лодку на сушу.

— Парковка тут бесплатная? – на всякий случай спросила она.

— Ага! – весело сказал Улао, — Морской закон: гребная лодка не платит. Мы поэтому без мотора. В день матча для моторки парковка дорогая. Зачем зря тратить деньги, если…

— Ты не болтай, ты одевайся, — перебила его племянница (формально Улао приходился Лиси дядей, поскольку – сын бабушки). Сама она уже успела влезть в шорты и сейчас надевала рубашку на липучках. Стиль tropic–military.

— Будешь много командовать – получишь по уху, — лаконично ответил Улао, вытаскивая точно такой же комплект одежды из пластикового мешка.

— Сам получишь по уху, — еще более лаконично ответила она.

— Дети! Ну–ка прекратите ссориться! – распорядилась Жанна, входя в роль «вариант–2».

Как ни странно, ее команда была без пререканий выполнена, и канадка оглядела место высадки. Здесь шло интенсивное движение. К пирсам и к берегу подходили все новые суденышки. Публика парковалась, одевалась и целеустремленно двигалась в сторону местного Колизея – расположенного неподалеку от берега невысокого, но широкого здания стадиона. Вдоль грунтовых дорожек стояли полицейские квадроциклы, байки и мини–фургоны. На лицах стражей порядка отражалась Серьезность–и–Ответственность.

— Давай возьмем в 1–й сектор, там в полтора раза дешевле, — предложил Улао, когда они, пройдя под аркой полицейского сканера, приблизились к кассам–автоматам.

— А оттуда нормально видно? – подозрительно спросила Жанна, по опыту зная, что, как правило, скидки такого рода означают непременно какой–нибудь подвох.

— Нормально–нормально, — ответила Лиси, — просто, по обычаю, сектор–1 – дешевый.

— Ну, ладно, — согласилась канадка, скормила автомату три бумажки по 20 фунтов, и все трое прошли через открывшийся турникет с литерой «I».

Стадион был совершенно обычный, провинциальный, маленький, примерно на тысячу зрителей. Ярусы длинных бамбуковых скамеек, а в центре — собственно, игровое поле. Когда Жанна, вместе со своими подопечными, уселась в 5–м ряду, у нее голове все еще крутилась мысль: «почему, черт возьми, этот сектор дешевле в полтора раза»? По мере заполнения стадиона, она обратила внимание на некую беспокоющую особенность: ни этот сектор, ни два соседних, справа и слева, почему–то были не популярны у пожилых зрителей и зрителей с детьми. В основном их занимала молодежь 20 – 30 лет, причем мужчин здесь было значительно больше, чем женщин. Наверное, будь у Жанны время, чтобы спокойно обдумать причины этого социального явления, она бы догадалась – но, сначала подопечные отвлекали ее болтовней, а потом началась игра.

C ацтекским футболом Жанна была уже достаточно знакома по любительским играм на Элаусестере. Передавать мяч ударами любой части тела, а затем забить его в кольцо на половине противника. Мяч сплошной, каучуковый, имеет диаметр 6 дюймов и вес — 3,3 фунта. Нельзя захватывать противника или мяч руками, толкаться дальше 2 метров от мяча, ложиться на мяч корпусом, а также наносить игрокам противника удары ногами, руками и головой. Сбить противника с ног ударом корпуса в борьбе за мяч, или послать его в нокаут с помощью этого самого мяча, пущенного в живот или в голову, было тут нормальным игровым приемом. Короче — нормальная игра, не хуже хоккея или регби.

… К моменту, когда двое игроков «малиновой» команды (ведущей в счете 7:4), один за другим, были отправлены в нокаут «лазурными» игроками, «разогрев» зрителей достиг критического градуса, и… Только в этот момент, Жанна сообразила, что она со своими подопечными уселась в секторе, разделяющем «фанатские» сектора «II» и «X». Точнее, она поняла это, увидев проносящиеся по высоким параболам метательные снаряды – в первую очередь, увесистые пластиковые бутыли с водой. Бросить 3–литровую бутыль рукой на расстояние более 20 метров физически невозможно, но применение простой машины из резиновых поясов или подтяжек, легко позволяет это сделать. Различные мелкие снаряды, вроде твердых яблок, летели по низким траекториям, пущенные, как сразу подумала Жанна, из наскоро собранных рогаток. Третьим видом метательных снарядов были бумеранги из толстого картона. Фанаты «малиновых» и «лазурных» азартно отправляли друг в друга эти планирующие штуковины целыми залпами.

Полиция, видимо, ожидала чего–то в этом роде, и вмешалась практически немедленно, ударив по самым активным группам стрелков мощными струями воды из ранцевых водометов. Подразделение полиции, вооруженное тазерами (портативными электро–шокерами, выстреливающими пару оголенных проводов под мульти–киловольтным напряжением на несколько метров), метнулось наперерез тем двум группам фанатов, которые вторглись с двух сторон в 1–й сектор. Те, в порядке подготовки к рукопашной схватке, уже метали друг в друга пол–литровые тетрапаки и раскручивали в воздухе эластичные пояса с тяжелыми пластиковыми пряжками (весь металл и все крупные твердые предметы были предусмотрительно отобраны полицией на входе на стадион).

Жанна схватила своих подопечных в охапку, рефлекторно пытаясь собственным телом прикрыть их от летящих предметов. Литровая пластиковая бутылка угодила ей в лоб, к счастью, на излете (больно, но не очень). Она огляделась и поняла, что полиция явно не успеет предотвратить рукопашное сражение посреди 1–го сектора, значит, надо срочно спрятать куда–то детей, их же просто затопчут… В этот момент, какой–то незнакомый крупный креол лет 30 хлопнул ее по плечу и сунул в руки резиновый шланг.

— Мелких – под лавку, — распорядился он, — прикрой мне спину, сейчас мы им врежем!

Видимо, считая еще какие–то объяснения излишними, он повернулся к Жанне спиной и начал раскручивать «восьмеркой» на манер нунчаков, две очень длинные пластиковые бутылки с водой, связанные за горлышки шнуром. Жанна молча надавила ладонями на плечи обоих подростков, втолкнув их под бамбуковые сидения, и быстро огляделась.

Зрители 1–го сектора, кажется, тоже пришли сюда не только (и не столько) посмотреть игру, но и как следует подраться. Молодые крепкие мужчины и женщины вооружились устройствами вроде ремней, бутылей на шнурах, шлангов и эластичных сеток с особо–твердыми фруктами, встали, образовав что–то наподобие боевого порядка, и принялись хором скандировать, все более повышая голос:

— Бей синих!— Пока не покраснеют!— Бей красных!— Пока не посинеют!— Уауууауу!!!

Две атакующие армии, численностью по полсотни человек, столкнулись с третьей – с защитниками сектора числом чуть менее сотни. Раздалась частая дробь ударов тупых предметов по человеческим телам. Кто–то катился вниз по лестнце между секторами, клубок тел медленно перевалился через скамейку в пяти шагах от Жанны и покатился дальше, вниз, где кого–то уже пинали ногами, а кто–то пытался разогнять пинающих молодецкими ударами сетки, содержащей 5–литровую канистру.

— Бей синих!… Красных!

— Пока не покраснеют!… Посинеют!

— Бей синих!… Красных!— Пока не покраснеют!… Посинеют!— Уауууауу!!!

Жанна успела получить от кого–то по ребрам (сильно), а от кого–то — по носу (не очень сильно), и врезать кому–то шлангом поперек физиономии, когда раздался вопль:

— Атас!!! Копы!!!

Она оглянулась на крик и увидела несущуюся вниз шеренгу полисменов в защитных жилетах и касках–сферах. Они двигались почти что сомкнутым строем, синхронно перепрыгивали через скамейки, и раздавая удары длинными резиновыми дубинками.

— Падай в проход, — крикнул креол с бутылками–нунчаками и (видимо сочтя ее реакцию недостаточно быстрой) рванул ее на себя, свалив с ног, и рухнул сверху всей массой.

— Oh! Fuck! – сдавленно прохрипела Жанна, ударившись ладонями об пол.

Сверху прогрохотали башмаки полисменов, что–то (или кто–то) с грохотом и треском куда–то рухнуло, а кто–то нечленораздельно заорал низким басом, и все вдруг затихло. Давящая сверху двухсотфунтовая масса исчезла.

— Отбой, гло! – раздался голос креола, — Вставай.

Она подняла голову и, опираясь на протянутую им руку, поднялась на ноги.

— Классно оторвались! – объявил он, — Эй, мелкие, покинуть укрытие!

Из–под скамейки бодро вылезли Лиси и Улао. Жанна нерешительно потрогала нос. К счастью, он был цел, хотя на пальцах осталось немного крови. Дешево отделалась. А парню досталось несколько больше – его левую щеку пересекала глубокая царапина, заплывающая каплями крови, уже начавшими сбегать к подбородку.

— Тебе вывеску попортили, — сообщила она.