Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

независимость пашей и сепаратизм провинций; деградация центрального правительства из-за коррупции, некомпетентности и лености; постоянные восстания янычар, отвергающих дисциплину, которая сделала их сильными; господство фаталистической и непрогрессивной религии над жизнью и мыслями; вялость султанов, которые предпочитали женское оружие военному.

Ахмед III начал свое правление с того, что позволил янычарам диктовать ему выбор великого визиря. Именно этот визирь, возглавив 200 000 турок против 38 000 войск Петра I у реки Прут, принял взятку в 230 000 рублей, чтобы позволить загнанному в угол царю бежать (21 июля 1711 года). Когда Венеция подстрекала черногорцев к восстанию, Турция объявила войну Венеции (1715) и завершила завоевание Крита и Греции. Когда вмешалась Австрия, Турция объявила войну Австрии (1716); но Евгений Савойский разбил турок при Петервардейне и вынудил султана по Пассаровицкому договору (1718) эвакуировать Венгрию, уступить Белград и часть Валахии Австрии, а также сдать Венеции некоторые опорные пункты в Албании и Далмации. Попытка компенсировать эти потери набегами на Персию принесла еще больше неудач; толпа под предводительством банщика убила визиря Ибрагима-пашу и заставила Ахмеда отречься от престола (1730).

Его племянник, Махмуд I (р. 1730–54), возобновил борьбу с Западом, чтобы войной определить порядок уплаты налогов и богословские доктрины. Одна турецкая армия взяла у России Очаков и Кильбурун, другая отвоевала у Австрии Белград. Но военный упадок Турции возобновился при Мустафе III (1757–74). В 1762 году Болгария объявила о своей независимости. В 1769 году Турция начала войну с Россией, чтобы предотвратить распространение российской власти в Польше; так начался долгий конфликт, в котором войска Екатерины Великой наносили туркам смертельные поражения. После смерти Мустафы его брат Абдул-Хамид I (1774–89) подписал унизительный Кючук-Кайнарджийский договор (1774), который положил конец турецкому влиянию в Польше, Южной России, Молдавии и Валахии, а также турецкому контролю над Черным морем. Абдул-Хамид возобновил войну в 1787 году, потерпел катастрофические поражения и умер от горя. Турции пришлось ждать Кемаль-пашу, чтобы положить конец двум векам хаоса и сделать ее современным государством.

II. АФРИКАНСКИЙ ИСЛАМ

Завоевав арабский Египет (1517 г.), турки передали управление страной пашам и наместникам. Мамлюкам, которые правили Египтом с 1250 года, было позволено сохранить местную власть в качестве беев двенадцати санджаков, на которые была разделена страна. В то время как паши потеряли свою бодрость в роскоши, беи приучили своих солдат к личной преданности и вскоре бросили вызов власти ненавистных наместников. Самым предприимчивым из этих местных правителей был Али-бей, который в детстве был продан в рабство. В 1766 году он сверг пашу, а в 1769-м провозгласил независимость Египта. Окрыленный успехом, он повел свои мамлюкские войска на завоевание Аравии, захватил Мекку и принял титулы султана Египта и хакана двух морей (Красного и Средиземного). В 1771 году он послал Абу-л-Ахахаба с тридцатью тысячами человек на завоевание Сирии; Абу-л-Ахахаб завоевал ее, но затем вступил в союз с Портой и увел свою армию обратно в Египет. Али бежал в Акко, организовал другую армию, встретился с войсками Абу-л-Ахахаба и турками, сражался до потери трудоспособности, был взят в плен и умер через неделю (1773). Египет снова стал провинцией Османской империи.

Под этими колебаниями власти и экстазами убийств торговые корабли и караваны, промышленность ремесленников, ежегодный разлив Нила и труд феллахов на плодородных землях поддерживали в Египте экономику, прибыль от которой доставалась меньшинству, обделенному природой или обстоятельствами способностями или местом. Труд и урожай полей и морей питали города — прежде всего Александрию, один из величайших портов, и Каир, одну из самых густонаселенных столиц мира XVIII века. Улицы были узкими, чтобы не загораживать солнце, а живописность им придавали решетчатые окна и балконы, с которых женщины гарема могли незаметно наблюдать за жизнью внизу. На больших улицах гудели ремесленные изделия, которые не поддавались капиталистическому вторжению или машинному производству. В исламе любая отрасль была искусством, и качество продукции преобладало над количеством. Бедняки делали красивые вещи для богатых, но они никогда не продавали свою гордость.

Триста мечетей поддерживали бедный Каир, даря ему надежду, и украшали его массивными куполами, тенистыми портиками и величественными минаретами. Одна мечеть, Эль-Азхар, была также материнским университетом ислама; в нее приезжали две-три тысячи студентов с востока до Малайзии и с запада до Марокко, чтобы изучать грамматику Корана, риторику, теологию, этику и право. Выпускники университетов составляли улемов, или ученых, из которых выбирали учителей и судей. Это был режим, рассчитанный на строгую ортодоксальность в религии, морали и политике.

Поэтому нравы почти не менялись из века в век. Половое созревание наступало раньше, чем на севере; многие девушки выходили замуж в двенадцать или тринадцать лет, некоторые — в десять; быть незамужней в шестнадцать лет было позором. Только богатые могли позволить себе многоженство, разрешенное Кораном. Мужу-рогоносцу не только разрешалось законом, но и поощрялось общественным мнением предать обидчицу смерти.15 Исламская теология, как и христианская, считала женщину главным источником зла, которое можно было контролировать только путем ее строгого подчинения. Дети росли в дисциплине гарема; они учились любить свою мать, бояться и почитать отца; почти все они развивали в себе сдержанность и вежливость.16 Хорошие манеры преобладали во всех классах, а также определенная легкость и грация движений, вероятно, доставшаяся от женщин, которые, возможно, несли ношу на голове. Климат не допускал спешки и одобрял неторопливость.

Полигамия не мешала проституции, ведь проститутки могли возбуждать, когда привычка ослабевала. Куртизанки Египта специализировались на развратных танцах; некоторые древние памятники свидетельствуют о древности этой приманки. В каждом крупном городе проституткам отводился специальный квартал, где они могли заниматься своим искусством, не опасаясь закона. Как и во всех цивилизациях, женщин, искусных в эротических танцах, привлекали для вибрирования перед мужскими собраниями, и в некоторых случаях женщины также получали удовольствие, наблюдая за такими представлениями.17

Музыка служила и любви, и войне; в любом случае она возбуждала нападение и успокаивала поражение. Для развлечений можно было нанять профессиональных музыкантов любого пола. «Я слышал самых знаменитых музыкантов в Каире, — писал Эдвард Лейн в 1833 году, — и был очарован их песнями… больше, чем любой другой музыкой, которой я когда-либо наслаждался».18 Любимым инструментом был кеменгех, своего рода истощенный альт, с двумя струнами из конского волоса над звуковой