Цикл «Аратта». Книги 1-7 - Мария Васильевна Семенова

— Благодарю тебя за заботу.

Тулум смахнул последние слезы и поднялся на ноги.

— Я незамедлительно займусь церемонией. Вы, — повернулся он к своим жрецам, — перенесите тело в храмовую усыпальницу и начинайте готовить царскую краду. И огласите по городу, что до первых лучей солнца, когда мы зажжем погребальный костер, всякий может прийти и проститься с государем. — Он поглядел на приставленного к нему соглядатая. — Ступай за мной, юноша. Мы возвращаемся в храм. И да будешь ты угоден Исвархе!

* * *

Молодой жрец в блекло-рыжем рубище исподтишка презрительно смотрел на Тулума и недовольно кривился, вынужденно смиряя шаг. Положим, обряд Воссоединения верховный жрец кое-как провел, но потом силы как будто совсем оставили его. Вот он — бредет в свои покои, ссутулившись, шаркая ногами, будто и не видя ничего впереди себя, временами даже опираясь о стену. Поистине Южный храм одряхлел и выродился, если им до сих пор правит такой немощный старец! Ну ничего, скоро это изменится…

— Братец Ардван, зачем ты нас покинул? — тяжело вздохнув, пробормотал святейший Тулум, в очередной раз останавливаясь передохнуть. — Как же все это не вовремя… — Он повернул голову к северянину. — Я не ропщу на мудрость Исвархи. Я лишь силюсь постичь его волю. А ты — желаешь ли ты постичь его волю?

Молодой жрец озадаченно поглядел на верховного жреца. Уж не начал ли тот выживать из ума?

— Да, я знаю, что ты хочешь, — не дождавшись ответа, со вздохом произнес Тулум, и добавил: — Нынче же будет тебе откровение. Так бывает, мальчик, поверь мне…

Они повернули в полутемный коридор.

— Сюда мало кто приходит, — продолжал согбенный горем брат государя. — Здесь я разбираю древние свитки, провожу опыты, здесь постигаю значение звезд, открывающих мне судьбы людей…

Молодой жрец едва скрывал насмешливое превосходство над этой живой развалиной. Но ему было велено оставаться рядом, смотреть и слушать, чтобы потом, когда наступит час, занять его место.

— Постой тут. Мне нужно кое-что взять.

Верховый жрец прошаркал вперед к двери, возле которой, угрожающе оскалив пасти, стояли литые бронзовые псы.

— Они знают меня. — Тулум положил левую руку на ухо безмолвного стража, как показалось его спутнику, погладив изваяние, как живую собаку. — И потому всегда пропускают без спроса. А ты подожди тут.

Он с кряхтением отворил тяжелую дверь и скрылся за ней.

Молодой жрец остался стоять, слушая удаляющиеся шаркающие шаги и глядя, как догорает масло в стоящей на выступе стены светильне.

— Да что же он там мешкает? — процедил он наконец, барабаня пальцами по стене. — Не заснул ли старик от усталости?

Он сделал несколько шагов к двери, желая проверить, чем там занят святейший.

Что-то глухо загудело глубоко под каменным полом. Псы угрожающе взревели и повернули головы в сторону незваного гостя. Жрецу показалось, что они даже открыли глаза. Он поморщился. Детские забавы! Они способны напугать только дикаря!

Еще шаг — и две струи липкого пламени ударили ему навстречу.

Молодой жрец с истошным воплем рухнул на пол и начал кататься по нему, пытаясь сбить пламя. Через несколько мгновений крик сменился хрипом, а потом и вовсе затих.

— Ну вот и все, — проговорил Тулум, задумчиво глядя на скрюченное обгорелое тело, которое довольно ясно отражалось на полированной серебряной пластине.

Сложная система зеркал позволяла ему увидеть, что происходит за дверью, не поднимаясь из-за стола. Он сел поудобнее, нажал спрятанный под столешницей рычаг. Плита, на которой лежал жрец, тяжело повернулась, сбрасывая вниз мертвеца, и бесшумно встала на место.

— Начальника стражи ко мне, — произнес верховный жрец в металлический раструб, и спустя некоторое время за дверью послышалось:

— Дзагай, к святейшему Тулуму!

Верховный жрец повернул рычаг, и огнедышащие псы опустили морды, сообщая входящему, что путь свободен.

* * *

Тулум легким шагом вышел навстречу начальнику храмовой стражи.

— Есть ли новости от Хасты? — едва ответив на приветствие, спросил он.

— Нет, — поклонился тот. — Но один из наших людей видел его, когда накхи покидали Нижний город. Он сидел на коне за спиной у одного из воинов из свиты саарсана.

— Из свиты саарсана, — задумчиво повторил Тулум. — Занятно… В Нижнем городе много погибших?

— Да. И, как сообщают, в ближних селениях тоже. Накхи запасались продовольствием для дальнего похода, забирали все, до чего могли дотянуться. Если кто-то противился, убивали.

Лицо верховного жреца было темно, как туча, но от недавней старческой немощи не осталось и следа.

— Видел ли кто-нибудь Аюну рядом с саарсаном после его ухода из крепости?

— Нет. Ни рядом, ни вообще среди накхов ее не видели.

— Ты спрашивал?

— Я расспросил всех уцелевших свидетелей, мой господин.

— Значит, ее там и не было, — пробормотал Тулум. — Почти наверняка не было… Неужели и здесь Киран приложил руку?

— Не мне о том судить, — промолвил Дзагай. — Но едва завершился обряд Воссоединения, Киран бросился к войску, которое в большой спешке покинуло город. И хочу отметить, что колесницы были запряжены с вечера. А еще вчера начали проверять, нет ли поломок и в порядке ли сбруя. Вчера же колесничие получили запас стрел.

— Вот как? Еще ничего не началось, а Киран уже готовился к походу? Очень интересно… Что ж, мой дорогой родич нанес удар. Сейчас наша очередь. Скажи, ты выяснил, где Аоранг?

— Да, он в дворцовой темнице.

— Позаботься, чтобы его выпустили, и проводи сюда.

Дзагай чуть замешкался с ответом.

— Есть одна трудность, святейший. Ты знаешь, что вокруг стен храма по приказу Кирана стоят воины. Они пропускают только жрецов и очень внимательно смотрят на лица. А недавно к городской страже прибавились вурсы — лесовики из Бьярмы…

— Вот оно как! — усмехнулся Тулум. — Заботливый Киран продолжает печься о моей безопасности. Тогда сделаем следующее — забери в яме труп жреца, выставь его на всеобщее обозрение во внешнем дворе и скажи, что он был неугоден Исвархе и тот испепелил его. И так будет с каждым, кто не почитает величие храма.

Дзагай поклонился.

— Далее — если появятся хоть какие-то сведения об Аюне или Аюре, сообщать мне незамедлительно, днем или ночью. И пусть всякий жрец, где бы он ни был, поспешит сообщить мне, если что-то узнает об их судьбе. Надеюсь, они еще живы… Далее — немедля следует разослать гонцов во все города Аратты. Каждый старший жрец обязан исполнять только мои приказы — или же приказы того, кто предъявит мою личную печать. Как, например, Хаста.

— Будет сделано, святейший.

— И вот еще что — до часа, когда новый государь взойдет на престол, солнце закатилось