Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович

Меня тут же атаковало что-то пестрое и визжащее с тонкими, голыми до локтей руками, а в следующий момент острые ногти на этих руках едва не вырвали мне глаза. С большим трудом удалось оттолкнуть от себя вопящую цыганку, и тут же сзади навалилось что-то не очень тяжелое, поэтому не так уж трудно было совершить простейший бросок через себя и отправить голосящий снаряд в полет. Но легче не стало. Меня ухватили за обе руки, и к тому же кто-то укусил за ногу.

Да сколько же можно?!

На Ионеле тоже повисло несколько дам, явно не с сексуальными намерениями.

После недавнего ритуала запускать крылья было бы неразумно, да и в такой кутерьме пара секунд ускорения вряд ли поможет, но очень уж не хотелось быть разодранным на куски стаей бешеных кошек.

Я уже мысленно потянулся к татуировкам на руках, но тут ситуация резко изменилась. В воздухе хлопнул выстрел. Но не он спугнул толпу, а стрекочущий зов упыря, последовавший вслед за выстрелом.

Словно загаженная целлофаном, объедками и радужной пленкой нефти морская волна, толпа цыган отхлынула от нас под напором страха. На освободившемся пространстве остались только мы с Ионелом и все еще удерживающий свою жертву вампир. Оглянувшись, я увидел редкую цепь из дюжины фигур в балахонах.

Неужели все закончилось?

Для меня – возможно, но не для обитателей табора, поднявших руку на стригоя. Кто бы сомневался, что с упырями такие номера не пройдут.

Стоявшие неподвижно фигуры внезапно рванули вперед, и притихшая от страха толпа взорвалась криками боли. В воздух взлетели шлейфы красных брызг.

После столь близкого знакомства мне этих ребят в цветастых тряпках любить не за что, но подобный окорот – пожалуй, уже перебор. Если верить уверениям Наташи о показательно-мирном сосуществовании в Валахии людей и упырей, все происходящее, скорее всего, даже не реакция на преступление, а давно назревший акт устрашения. Возможно, это единственный способ удержать в узде подобную публику, для которой наглость уже не инструмент, а способ жизни.

Но не мне судить. Своих проблем хватает, особенно учитывая то, что я оказался замазан в сем безобразии по самые брови. А это значит, что нужно как можно быстрее покинуть благодатные земли Валахии с ее очень колоритным населением.

Увы, не получилось, и что самое обидное, в большой степени именно по моей собственной вине.

Мунтяну вернул меня в замок, где знакомый лекарь позаботился обо всех царапинах и укусах. А еще я самостоятельно продезинфицировал себя изнутри и немножко снаружи, используя триста граммов отличного коньяка: замеченная мной антисанитария в таборе сильно напрягала, а лечебные артефакты все еще не внушали полного доверия.

Немного успокоившись, я тут же отправил Наташу на поиски того, кто может дать мне разрешение на выезд из страны. Вернулась она без разрешения, но с письмом от профессора. Нартов очень просил меня задержаться до их с Дракулой возвращения и дать ему возможность пообщаться со мной на осеннем балу в честь праздника урожая. В письме профессор намекал, что разговор будет очень познавательным, потому что он получил у своего нового покровителя разрешение на выдачу мне некоторых сведений.

Мне бы настоять на своем и, упирая на данное господарем слово, все же сбежать из Валахии, но любопытство почему-то оказалось сильнее страха.

Глава 8

Всю подготовку к предстоящему празднику взяла на себя Наташа. Как оказалось, мне предстоит получить новый опыт, потому что бал вампиров не будет похож ни на празднество в ратуше Топинска, ни на приемы в московских дворцах. То, что намечается самый настоящий маскарад, стало понятно по костюму, который мне принесли через два дня после приключений в таборе и за пару часов до начала события.

– Ты серьезно? – спросил я Наташу, взяв в руки маску.

– Конечно. А что тебя удивляет? Бал посвящен празднику урожая.

Да уж, похоже, мне придется сыграть роль то ли кабачка, то ли баклажана. Маска имела салатово-сиреневый цвет, выпукло-округлые скулы, бровки листиками и усы, похожие на усики вьющегося растения. Одно радовало – прилагающийся к маске костюм ничуть не напоминал сбрую овоща-аниматора. К маске прилагались тех же цветов камзол с вышивками растительных мотивов и треуголка, в которую вместо пера воткнулся длинный лист, сделанный из ткани.

Одевшись, я покрутился перед зеркалом и со вздохом смирился со своей участью.

Наташа вырядилась в нечто воздушное и золотисто-белое. В итоге получился некий гибрид ромашки и ангелочка, причем очень соблазнительного.

Времени на амурные развлечения не оставалось, и лишь немного подурачились – я пытался стянуть с девушки платье, а она бодро отбивалась. В таком настроении мы и вышли в люди. Причем люди эти были многочисленны и разодеты в пух и прах. Бал действительно поражал своим размахом. В дальней части как минимум двухсотметрового бального зала виднелось возвышение с троном, вокруг которого все блистало золотом и каменьями богатейших костюмов и масок. Туда меня совершенно не тянуло, и Наташу, кстати, тоже, что показывало ее не самое высокое положение в гареме. Так что она тут же захотела танцевать, и я с радостью удовлетворил желание дамы. Не факт, что особо порадовал ее умением, но энтузиазма было хоть отбавляй. Тем более что никаких строгих устоев в плане политеса здесь не было. Веселая музыка самой своей сутью заставляла вертеться и паясничать в вольном стиле.

Время от времени под высоким потолком зала вспыхивали иллюзорные фейерверки, пролетали призрачные драконы и птицы. Практически все время шел золотистый дождь из неосязаемых то ли икринок, то ли снежинок.

Запыхавшись, я оттащил Наташу к столам и, утолив первую жажду, спросил:

– Ты, случайно, не знаешь, где можно найти профессора Нартова?

– Случайно знаю, – озорно блеснула глазами моя подруга, – он просил привести тебя в жемчужный кабинет.

– И почему не привела?

– Танцы – это моя плата за услуги. И ты должен мне еще парочку после разговора со своим другом.

– Клянусь, – торжественно заявил я, ударив кулаком себя в грудь.

– Ну, тогда пошли. – Забросив в рот виноградинку, Наташа ухватила меня за руку и потащила сквозь веселящуюся толпу.

Если бы я не знал, что здесь собраны сливки высшего общества Валахии, то подумал бы, что это гулянка в ремесленном квартале Бухареста. Если честно, подобная непосредственность сильных мира сего мне больше импонирует, чем чопорность московского дворянства. Валахия вообще показала себя как страна контрастов – порой мне здесь очень нравится, а иногда хочется бежать отсюда со всех ног.

Кабинет, в который меня привела Наташа, полностью оправдывал свое название. И стены, и потолок были отделаны большими фарфоровыми панелями с вкраплением жемчужин разных оттенков.

Да уж, богато жить не запретишь.

Профессор явно заждался и с укоризной глянул на Наташу, но, как и я, не смог долго без улыбки смотреть на бесенят в ее глазах.

– Милая барышня, не оставите нас с Игнатом Дормидонтовичем наедине?

Какой обходительный мужчина. Интересно, считает ли он Наташу бесполезной накипью человечества, как и тех девочек, над которыми проводил опыты?

В душе опять заворочалось предубеждение, которое пришлось гасить усилием воли. Да уж, возродить дружбу с профессором будет очень непросто, особенно учитывая наше совместное прошлое.

Наташа стрельнула в меня глазами и упорхнула из комнаты.

– Игнат Дормидонтович, – жестом предложив мне сесть, начал разговор профессор, – я очень рад, что вы согласились дождаться моего возвращения. Поверьте, я много думал о том, что произошло между нами, и вполне понимаю ваши действия в Омске. А еще хочу попросить прощения за то, что поставил вас перед подобным выбором.

– Да уж, было нелегко.

– Но вы поступили правильно, – все так же доброжелательно уверил меня профессор.

– Вы действительно так думаете? – искренне удивился я.

– Конечно, – кинул Нартов. – Как я уже говорил, вы цельный человек, со своими принципами и убеждениями, коих не намерены нарушать несмотря ни на что. Я уважаю ваши убеждения, потому что тоже служу человечеству. Скажу больше, в тот момент у меня был выбор средств достижения цели и возможность поступить менее радикально, а у вас выбора не было.