Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

да и нам, пилотам, приходилось туго. Не один раз мы возвращались на базу, пополняли боеприпасы и, даже не залатав броню, отправлялись в новую схватку.

Но в те дни прорывы были только на территории столицы, а потому в распоряжении отряда оказались все ресурсы, какими располагала японская армия. Каждый вылет «Сяти» сопровождала эскадрилья лёгких мехов, оборонявшая дирижабль от летучих каии. С каждым доспехом духа в бой шёл взвод обычных мехов. Не смотря на усиливающееся давление со стороны Юримару, воевать было одно удовольствие. Мы уничтожали устаревшие модели, что выставлял враг, и каии десятками. Они не ведали тактики сражение и пёрли толпой, толком не используя даже местность. Собственно, случай с выведением из строя доспеха Наэ был первым звонком о том, что в действиях врага намечаются серьёзные изменения. И следом за ними начались прорывы по всей Японии, а после и по всей территории обширных колоний в Китае и Корее. Война закипела с новой силой, и начались перебои со снабжением отряда. Перестали присылать мехи на замену, правда, увеличили поставки запчастей и направили дополнительных техников и механиков. После начали урезать сопровождение. Эскадрильи сменили звенья лёгких мехов, а после «Сяти» стал летать и вовсе без прикрытия, и пилотов поднимали только по тревоге. Отряды сопровождения теперь комплектовались в зависимости от сложности задачи, а чаще из расчёта наличия более-менее исправных мехов и доспехов духа.

Как и говорил Ютаро, на следующее утро мы отправились в Штаб обороны столицы, где раз в неделю проводились совещания. Руководил ими Такэо Хори — тёсё, командующий Дай-ити сидан — Первой дивизией японской армии, и, по совместительству, гарнизоном столицы. Он был назначен на должность за несколько недель до начала войны и показал себя в этой роли просто отлично. Здесь же присутствовал наш куратор — хакусяку, даже в такое время не изменивший своему белоснежному костюму. Рядом с Хори-тёсё стоял военный министр Араки и Мадзаки-тайсё, вернувшийся на действительную службу. Остальных присутствовавших тут военных, преимущественно со звёздами на жёлтых петлицах[535], и гражданских чинов я в лицо не знал. Но все они были весьма серьёзными людьми, ворочавшими массами людей и техники, а также внушительными капиталами.

— Так дальше продолжаться не может, — решительно хлопнул кулаком по столу, застеленному картой столицы и ближних пригородов, военный министр. — Атакам подвергается уже Императорский дворец, а это недопустимо. Священная особа микадо подвергается опасности. Императору несколько раз предлагали покинуть столицу, он благородно отказывается. А значит, мы должны приложить все усилия, чтобы его подвиг не пропал зря!

По мне, так императору не стоило покидать Токио. Ведь нигде в Японии спокойно он себя чувствовать не может, кроме как в превращённой в настоящую крепость громаде императорского дворца. Не за границу же микадо бежать, в конце концов, даже в таких крайних обстоятельствах это было бы недопустимо.

— Легче всего, Араки-тайсё, — усмехнулся Мадзаки, — вот так кричать и стучать кулаком по столу. Надо думать, что нам делать, чтобы избежать новых опасностей для божественной особы. Не просто приложить все усилия, но дело делать, дело, Араки-тайсё.

— У нас практически ничего не осталось, кроме «всех усилий», — заметил один из гражданских чиновников или представителей капитала, одетый столь же элегантно, как и хакусяку. — Промышленность в упадке, хуже было только во время Русской кампании, коммуникации в раздрае из-за постоянных прорывов и налётов каии, остальные государства, включая Соединённые Штаты, отказывают нам в кредитах. Их правительства можно понять, ведь под угрозой находится само существование нашего государства. Кто будет возвращать деньги кредиторам? — почти иронически усмехнулся он. — Каии или этот ваш мифический Юримару. Вряд ли.

— Корэкиё-сан[536], - зло поглядел на него Араки, — чем вы предлагаете воевать с каии? Без патронов и снарядов, без запчастей и бронелистов мы не можем драться с ними. Я не хуже вашего, Корэкиё-сан, знаю, сколько расходуется снарядов в день на территории нашей страны, даже без учёта материковых колоний, где идёт настолько масштабная кампания, что и думать о ней не хочется.

— Вот потому, Араки-тайсё, что вы не думаете о войне в Китае и Корее, — возразил ему Корэкиё, — наша экономика и находится в таком страшном упадке. Колонии, к вашему сведению, Араки-тайсё, должны приносить доход империи, а не поглощать ресурсы и людей в таких количествах, как это происходит сейчас. Нам давно стоило бы покинуть Китай, оставив его разбираться со всеми своими повстанцами, партизанами и императорами. Оставить войска на границе Кореи, чтобы не дать им добраться до полигона.

— Это невозможно! — вспылил Садао. — Это нанесёт непоправимый ущерб репутации нашей страны!

— Речь идёт о выживании нашей страны, Араки-тайсё, — напомнил ему Такэо Хори, — о престиже после позаботимся, когда враг будет повержен. Я уже поставил вопрос перед кабинетом министров и лично особой божественного микадо о временном выводе войск из наших провинций в Китае и сосредоточении их на территории Кореи. Ближе к экспериментальному полигону.

— Я поддержал прошение Такэо-тёсё, — сообщил Корэкиё, который, как я узнал немного позже, был министром финансов. И мне отчего-то сразу показалось, что решение о выводе войск из Китая можно решать принятым, как кабинетом министров, так и божественной особой.

Араки, видимо, думал в том же ключе, потому что больше не поднимал тему национального престижа Японии. Беседа, наконец, перетекла в сугубо деловое русло.

— Сколько мы тут не совещаемся, — вздохнул повергший военного министра Такэо, — а мы никак не можем выработать стратегии борьбы с врагом. Мы боремся с последствиями, никак не затрагивая причин войны, а они мне, если уж быть полностью честным с вами, хакусяку-доно, — короткий кивок в сторону нашего куратора, — не слишком понятны. Устаревшие мехи, какие-то твари, бойня первого кугацу двенадцатого года Тайсё. Некий Юримару, который был героем, но стал нашим врагом, а если верить вам, так врагом всего мира, или что-то близкое к этому. Вы ничего толком не объясняете нам, хакусяку-доно, но как нам в таком случае бороться с этим Юримару, кем бы он ни был.

— Его личность не имеет никакого отношения к этой войне, — отрезал хакусяку. — Юримару давно уже перешагнул границы человечности. Он действует, исходя совсем из других категорий, понять которые нам, наверное, не под силу.

— В таком случае, — мрачно заметил Араки, пребывавший в печали после того, как его практически идиотом выставили перед столь высоким собранием, — нам проще сразу оружие сложить, оставив родину этому вашему Юримару. Кем бы он ни был.

— Бороться с последствиями мы больше не имеем сил, — поддержал его Корэкиё. — Если всё продолжится прежним порядком, то экономику нашей родины ждёт полный крах. Мы