Современная венгерская пьеса - Йожеф Дарваш

раньше.

Р е д е ц к и. Давайте поищем Бодаки, вдруг он еще жив. (Уходит, за ним — Холло, Петранек, Дюкич, Фориш.)

Ш а й б а н (подходит к Анне). Уйдите, я вас очень прошу, это зрелище не для вас!

Шайбанне продолжает стоять в оцепенении.

М о ж а р. Господин капитан, русские в двух километрах от села. Их головной отряд достиг лесной сторожки дорожного мастера.

Ш а й б а н (оставляет Анну). В таком случае дело кончено. Дождемся Дюкича с ребятами и сложим оружие в кучу. Начнет первый взвод, за ним второй, продолжит отделение станковых пулеметов, затем отделение ручных пулеметов и закончит отделение связи.

Явление шестнадцатое

А л м е р и  устало подходит со стороны села.

В о н ь о (бросается к нему). Наконец-то вы пришли, господин прапорщик!

А л м е р и (продолжает идти). Кончились сигареты.

В о н ь о (угощает его, дает прикурить). Извольте! (Предлагает пачку сигарет.) Возьмите про запас.

Алмери не берет, идет дальше.

Ш а й б а н. Отто!

А л м е р и (сделав еще несколько шагов, останавливается). Я никого не убил. Нилашистские душегубы удрали. Успей я уложить хоть одного изверга, мне стало бы теперь легче на душе.

Явление семнадцатое

Вбегает  Р е д е ц к и, бросает на стол «автомат». Следом за ним  ч е т в е р о  вносят Б о д а к и.

Р е д е ц к и. Автоматная очередь чуть ли не перешибла его пополам.

Шайбан подходит к Анне.

Ш а й б а н н е (отстраняет его от себя). Он жив?

А л м е р и. Бодаки? Как это могло случиться?

Б о д а к и  выносят, Анна идет за ними, затем останавливается.

Р е д е ц к и. У него еле бьется пульс… Я приказал снести его в село…

Ш а й б а н. Послушай, Отто, нам необходимо поговорить.

А л м е р и. Ладно, я скоро вернусь. (Выходит.)

Ш а й б а н. Сейчас же! Неужели ты не понимаешь?

Но  А л м е р и  уходит.

В о н ь о (достает карманные часы). Через пять минут зазвонят в колокол.

Явление восемнадцатое

Входит  Д ю к и ч, в руках «автомат», следом за ним — П е т р а н е к, Х о л л о  и  Ф о р и ш, все вооружены.

Ш а й б а н н е. Он выживет?

Р е д е ц к и. Нет… пятнадцать ран…

Шайбанне медленно идет к выходу, в противоположном направлении.

Ш а й б а н. Ступай за ней, как бы она чего с собой не сделала.

Д ю к и ч. Пошлите кого-нибудь другого, господин капитан. Мы уходим отсюда.

Ш а й б а н. Куда?

Д ю к и ч. Перейдем к русским.

В о н ь о. Зачем? Они вот-вот подойдут сюда.

Д ю к и ч. Но мы не хотим с ними встретиться здесь. И так слишком долго выжидали, отсиживаясь тут.

Ш а й б а н. Я не позволю роте разбежаться! Отсюда никто не уйдет!

Д ю к и ч (поднимает «автомат»). Только так, как ушел немец? Иначе нельзя? (Держа «автомат» наготове, выходит; товарищи следуют за ним.)

Ш а й б а н (в ярости кричит им в след). Маневрируете? Напрасно стараетесь, теперь уже поздно выслуживаться! Уже поздно! (Вдруг сникнув, опирается на стол.) Да, Воньо, к чему отпираться, переметнуться к ним и то было бы разумнее… Иди построй роту.

В о н ь о. С полной выкладкой?

Ш а й б а н. Теперь остается только одно — взять напоследок винтовки на плечи и поставить их в пирамиды.

В о н ь о. (вытянувшись в струнку, отдает честь). Слушаюсь, господин капитан!

М о ж а р. Они здесь! (В испуге соскакивает со стола.)

В о н ь о. Кто?

М о ж а р. Кажется, они наступают. Идут растянутой цепью.

Ш а й б а н (выбегает на середину сцены). Где?

В этот момент раздается залп, перестрелка учащается.

Явление девятнадцатое

Вбегает  Р е д е ц к и, рукава закатаны.

Р е д е ц к и. Нам конец! Первый взвод открыл огонь по русским.

Ш а й б а н. Что они, с ума спятили? Прапорщика немедленно ко мне!

Р е д е ц к и. Он пошел на передовые позиции.

А л м е р и. Я и не думал туда идти. Залег здесь под деревом.

В о н ь о. Кто им приказал открыть огонь?

Ш а й б а н. Я не давал такого приказа.

Р е д е ц к и. Но и не запретил стрелять.

В о н ь о. Только бы мой взвод не ввязался в стычку!

Ш а й б а н. Бегите! Прикажите прекратить огонь!

В о н ь о. Попытаюсь, господин капитан. (Убегает.)

Ш а й б а н (кричит Редецки). Что ты стоишь истуканом! Прекратить огонь! Ясно?

Р е д е ц к и  убегает вслед за  М о ж а р о м.

(Расхаживает взад и вперед.) Прекратить огонь! Прекратить огонь!

Явление двадцатое

Ш а й б а н н е (входит испуганная). Мне уж не добраться до села. Сюда поднимаются какие-то неизвестные солдаты.

Ш а й б а н. И с той стороны?

Стрельба усиливается.

Ш а й б а н н е (выжидает, пока затихнет стрельба). А что, если пройти через лес… может быть, туда еще удастся пробиться… Пойдемте со мной… Я так боюсь.

Ш а й б а н. А как же рота? Я не могу бросить их здесь!

Ш а й б а н н е (доходит до кладбищенских ворот, прислушивается к то усиливающейся, то затихающей перестрелке). Что вы можете для них сделать?

Ш а й б а н. Пусть даже ничего, но я должен остаться! Этого требует честь.

Ш а й б а н н е. Честь? (Возвращается к капитану.) Вы и я… позаботимся лучше о спасении собственной жизни. Я жду ребенка. Хочу его родить. Хочу его вырастить.

Шайбан поворачивается в ту сторону, откуда доносится шум боя. Сцена погружается в темноту, а стрельба тем временем то усиливается, то утихает. Наконец наступает тишина и полный мрак.

Явление двадцать первое

Сцена постепенно освещается. Все, кроме  Б о д а к и, молча сидят вокруг стола.

А л м е р и. К чему было заваривать кашу и будоражить всех? Неужели мы теперь прозрели и знаем больше?

Р е д е ц к и. А разве нет?

Д ю к и ч. Который час?

Ф о р и ш. Тогда был полдень, сейчас — половина второго.

Р е д е ц к и. Как-нибудь надо бы собраться. Просто так.

В о н ь о. Но только не здесь. Кабачок Фориша, пожалуй, более веселое место.

Входит  о ф и ц и а н т.

О ф и ц и а н т. Звонили из сельсовета, мемориальная доска готова. Можно идти.

В о н ь о (запевает). «Стройный тополь…».

А л м е р и. Что-то не получается. В этом деле Бодаки — вот кто мастак. Где же он?

О ф и ц и а н т. Он ушел. Совсем.

З а н а в е с.

Современная венгерская драма

Пьесы, вошедшие в настоящий сборник, дадут советскому читателю не только представление о наиболее выдающихся произведениях венгерских драматургов, но в какой-то мере познакомят с основными этапами развития венгерской драматургии за последние пятнадцать-двадцать лет. Составление подобного сборника всегда равнозначно попытке подвести какой-то итог творческим достижениям, а это в свою очередь помогает лучше увидеть и понять назревшие задачи дальнейшего развития литературы.

Тщательный, вдумчивый отбор дает возможность отчетливо увидеть как произведения, ценность которых непреходяща, так и произведения, чья жизнь коротка и которые не выдерживают проверки временем.

Для нас, венгров, приятным сюрпризом является тот факт, что за последние годы нам наконец-то удалось избавиться от тяжелого недуга, долгое время сопутствовавшего истории нашей литературы, — явственного недостатка драматургических произведений.

Некоторые из тех десяти пьес, что представлены в сборнике, мы можем смело отнести к ряду классических произведений, которыми мы с полным правом гордимся.

Увы, в прошлом венгерская литература не могла похвастаться обилием выдающихся драматургических произведений: наиболее значительное место в венгерской литературе всегда принадлежало поэзии. Все, что волновало передовую венгерскую общественность — прежде всего гражданские проблемы, — находило свое выражение в поэзии, драма же на протяжении многих лет оставалась оттесненной на второй план.