Остроги. Трилогия (СИ) - Александр Шакилов

Торпедная атака словно послужила сигналом — море вокруг подводной лодки пришло в движение, взбурлило. Гигантские кракены обступили Морского Бога и его команду со всех сторон. И от них нельзя укрыться на глубине, как от буксиров с ордынцами.

Залп из носовых торпедных аппаратов…. Лодка чуть развернулась. Залп.

Взрывы. Грохот. Буйство соленых волн и хищной плоти.

Резиновая лодка «варягов» все ближе и ближе к берегу.

Теперь Данила понял, почему Гурбан поблагодарил капитана. Морской Бог дал «варягам» шанс уцелеть, оттянул на себя чудовищ — пожертвовал собой, лодкой и экипажем ради кучки чужаков, привязавшихся в баре. Нет, не так. Капитан сделал это ради спасения всего человечества.

— Смотрите! — вскрикнула Мариша, удачно вклинившись в паузу между разрывами торпед. Она указывала на что-то в воде.

В тот же миг это что-то явило себя «варягам» во всей красе, вырвавшись из-под толщи вод и взвившись в воздух.

Это была белуха. Одна из тех «рыбок», что таранили подлодку.

Значит, косяк никуда не делся, не уплыл!..

Время словно остановилось для Дана. Задрав голову, он смотрел, как, ввинчиваясь в пространство, пролетает над лодкой животное, вовсе не такое симпатичное, как на картинке в учебнике. Белое тело белухи покрывали язвы и наросты. И нарост на черепе кита — слизень. Ни водная среда, ни холод не помешали червеобразному созданию чувствовать себя на белухе как дома… Последнее, что успел разглядеть Дан, прежде чем Петров всадил в живот зомбака очередь, — это хвостовой плавник, будто погрызенный гусеницами: в нем зияли многочисленные дыры, кожа висела безжизненными ошметками. Так как же морской зомби мог плавать, и плавать быстро?..

Пули продырявили живот белухи, кожа на котором оказалась удивительно тонкой — она лопнула, из брюха выпали внутренности, и все это в багровом облаке грохнулось в воду, подняло волны, неуклюже забарахталось. А в следующий миг лодка налетела на раненую тушу — это Данила резко вывернул руль, чтобы уйти с траектории атаки еще одной белухи, — и винт вспорол тушу, рассек нарост на черепе, перемолотил слизня… В агонии туша выгнулась, подбросив резиновую лодку вместе с пассажирами. Мариша едва не вылетела за борт — спасибо Бахиру, поймал ее, вернул обратно. Она упала на него, он обхватил ее рукой… Дан стиснул зубы. И сам себя осадил — нашел, блин, время и место для ревности!

Гурбан сменил рожок и, привстав, вновь открыл огонь — казалось, он долбит просто в воду, но вот мелькнула белая тень, показав окровавленный бок над поверхностью моря, и, плеснув хвостом, ушла на глубину.

Ашот всаживал пулю за пулей в любой мало-мальски подозрительный блик на волнах прямо по курсу лодки.

Мариша вырвалась из объятий довольно осклабившегося Бахира.

Вынырнув у самого борта, зубастая пасть щелкнула в каких-то сантиметрах от предплечья Гурбана — и конечно же Дан рефлекторно, спасая командира, вывернул руль. Из-за рывка лодки Мариша уселась Бахиру на колени, а Гурбан, завалившись на бок, едва не пристрелил Ашота — пули просвистели у самого орлиного носа.

— Дан!!! — дружно рявкнули все.

— А я что? Я… — Он увел надувной «крейсер» от только что выскочившей из моря зомбобелухи. Но даже внезапный маневр не помешал толстяку Ашоту и рядовому Петрову уничтожить тварь прицельным залпом в голову — совсем не обязательно поражать жизненно важные органы носителя, достаточно уничтожить слизня.

Позади громыхали взрывы торпед.

Впереди виднелся спасительный берег.

— Куда они пропали?! — Из-за отсутствия новых атак белокожих китов Ашот занервничал. Лучше уж стрелять по конкретной цели, чем вообще не наблюдать угроз.

Отсутствие опасности — самая большая опасность.

Данила правил к небольшой бухточке, с двух сторон на километры зажатой отвесными скалами. Если где и можно взойти на сушу, то лишь там. Всего ничего осталось — если б исчезли зомбаки и водичка вдруг нагрелась, можно и вплавь добраться.

Данила заметил, что задерживает дыхание. Всё, теперь можно расслабиться. Атаку белух они отразили и…

Яростный клекот заставил его поднять голову.

Над «варягами» кружили зомбочайки, поджидая пополнения, летящего со стороны берега слева, хотя их и так было более чем достаточно.

Птиц было слишком много. Отбиться от них на открытой местности — а на море спрятаться негде — не представлялось возможным. Всего боекомплекта «варягов» не хватит, чтобы не только уничтожить стаю, но хотя бы основательно ее проредить.

И все же попытаться стоит. Не в их привычках сдаваться без боя.

Не дожидаясь приказа Гурбана, все дружно вскинули стволы. Выстрелить не успели еще, а с чайками уже начало происходить нечто странное — одна птица, сложив крылья, рухнула в воду, погрузилась и не вынырнула. Вторая, третья… еще одна, и еще. Птицы падали, их сородичей это привело в неописуемое возбуждение. Они заметались в небесах, оглушительно вереща и щелкая клювами.

— Огонь! — выдавил из себя Гурбан, который вместе с подчиненными смотрел на это действо с открытым ртом.

Пальцы вдавили спусковые крючки — и пернатые тушки посыпались с неба активнее. Отдельные капли-самоубийцы превратились в настоящий смертельный ливень, разве что сбитые «варягами» птахи не тонули, а покачивались на воде.

Резиновая моторка мчала к цели в клубах пороховых газов и под градом горячих гильз.

Расстрел чаек, обескураженных суицидом подруг, настолько увлек всех, что никто уже не следил за морем. А напрасно. Ибо этой недопустимой оплошностью тут же воспользовался белый зомбокит, которому даже не пришлось прорываться сквозь заградительный огонь. Он просто вынырнул в десятке метров от лодки, в пару взмахов хвостом достиг ее и, впившись зубами в борт, прокусил резину. Окрашивая воду алым, уже смертельно раненный, он со шматом борта в пасти отплыл чуть в сторону и издох.

Ашот зажал дыру руками, но это не помогло — лодка стремительно спускалась. Точнее — разгерметизировался лишь один воздушный отсек. Плавучесть сохранилась, но лодку сильно перекосило.

До берега метров сто.

Пятьдесят.

Тридцать!

Грохот автоматов, гильзы с шипением падают в воду…

Птаха, плюхнувшаяся рядом с лодкой, внезапно ожила и, вцепившись когтями в борт, принялась яростно долбить его клювом. Бахир тут же выпустил в нее очередь — чайку порвало в пух и в клочья, но и борт продырявило основательно…

Вода плеснула через край.

Мотор взревел, работая на грани своих возможностей. Дан не боялся его запороть — не понадобится больше, это путешествие в одну сторону.

Море заливало спущенные борта, мотор, чихнув в последний раз, заглох, но «варягам» все же удалось добраться до берега. Мужчины спрыгнули в воду, Данила тоже — рулить уже не надо — и, оскальзываясь на мокрых камнях, потащили за собой лодку вместе с Маришей и припасами.

Береговая линия представляла собой гранит, зализанный волнами до гладкости. Знатный кус скал давным-давно смыло в море, вот и образовалась эта бухточка длиной метров сорок, шириной не более двадцати. Ее регулярно затопляло — ничего тут, на камнях, не росло, ни клока травы, ни веточки кустарника. Позади — море со всеми его тварями, по бокам и впереди — отвесные скалы.

Приплыли, называется.

Спаслись типа…

А ведь спаслись! Живы! Не сожрали их белухи, зомбочайки не выклевали глаза, кракены не утопили вместе с подводной лодкой, ордынцы на буксирах не догнали… Под ногами — твердая, очень твердая поверхность, ни грязи липкой, ни песчинки почвы на ней нет. Данила поскользнулся, упал на колено, зашипел от боли. Не хватало еще чашечку повредить!..

— Братишка, аккуратней. — Ашот подал ему руку, помог подняться.

Рядовой Петров, Мариша и Бахир следили за небом по приказу Гурбана, сам же командир осматривал местные достопримечательности — голые, безжизненные скалы — и с каждой секундой становился все мрачнее.

— Сюда бы альпинистское снаряжение… — пробормотал он.

— А лучше лифт, — поддакнул ему Ашот. — У меня дома, ну, в Харькове, отличный лифт в подъезде есть. Правда, сколько я себя помню, он никогда не работал. Так если б тот лифт сюда, да еще чтоб работал…

Его мечтания прервало нечто большое, шумно выбросившееся на берег из воды. Клацнули челюсти, черный хвост чудовища сбил с ног Петрова. Тот с криком упал, выпустил из рук автомат, но не растерялся — тут же пополз за оружием.

Данила вмиг опознал в чудовище пятиметрового палтуса весом, наверное, с полтонны. И как эта придонная, глубоководная рыба здесь очутилась?! Из-за слизня поменяла привычки камбалы и позавидовала чайкам — из моря буквально вылетела? Похоже на то. И сейчас она пыталась ползти к Марише. Плавники, для подобных задач не предназначенные, слабо помогали добраться до цели, плоская рыбина проскальзывала и разевала рот, но глупо при этом не выглядела. Опасно — да. Глупо — нет.