Странный мир - Сергей Калашников

Нат водит кончиком прутика по огромной карте, разложенной на просторном столе. Народ стоит кружком.

— Конечно, точно определить, откуда эти охотники за невольниками взялись, и куда ходили за добычей, непросто. Побережья Европы и её территорию мы прочесали, считай, по всем рекам. Сибирь до Енисея и даже до Байкала вдоль Ангары обследовали. Там уже люди во всю селятся. Побережье Северного Ледовитого Океана до Колымы пустынно. Имею ввиду, не живёт там никто, — Нат даёт пояснения или размышляет вслух — это как посмотреть. Натин уже знает, что русские не прогоняют детей от взрослых разговоров, Они вообще никогда ничего не говорят в тайне от кого-то. Считают, что от своих ничего таить нельзя, ни плохого, ни хорошего. Если считаешь, что с тобой поступают неправильно — так и скажи. И будь уверена, от тебя твоих оплошностей тоже не скроют. Её даже карапузы, что ещё не все слова знают не стесняются поучать. Привыкла… со временем.

— Необследованных территорий остаётся значительно больше, чем тех, где мы уже побывали. Побережья бассейнов внутренних морей — вот, пожалуй, и все наши успехи. Не выходило быстрее. Одиннадцать человеческих сообществ потребовалось обеспечить медицинской помощью, связью, преподавателями. Во многих процессы ассимиляции далеки от завершающей стадии, — Нат явно озадачен. — Ну никак не получалось прочесать и прибрать к рукам весь шарик. Нас сейчас всего около ста тысяч человек, разбросанных по огромной территории.

И вот первая встреча с явно успешной попыткой создания цивилизации. Кто-то где-то всего за одно столетие, прошедшее с момента появления людей в этом мире, сумел организовать что-то напоминающее промышленно развитую цивилизацию. Их шомпольные кремнёвки унифицированы, корабль мореходен, а капитан знает толк в своём деле. И, по всему выходит, что самый ценный ресурс этого мира — люди, их тоже интересует, — продолжает разглагольствовать Нат. — Если считать, что шли они действительно с юго-востока на запад, получается, примерно от западной Африки к Северной Америке.

В обоих случаях в этих районах нами только бегло осмотрены побережья. Из Мавритании ранее обитавшую там группу людей мы перевезли на Сардинию, очень уж климат западноафриканского побережья изобилует погодными катаклизмами. Кстати, сами эти люди давным-давно — часть нашего общества. На Мадейре, Канарах и Островах Зелёного Мыса сухопутные экспедиции не высаживались. Получается, необходимо срочно перенацеливать силы разведки в этом направлении, поскольку нет уверенности, что зашедшим сюда кораблём были вывезены все люди из мест, где их нашли.

А вот относительно того, где искать саму цивилизацию — простор огромный. Побережья океана слишком подвержены воздействию сильных ураганов, чтобы люди стали там капитально устраиваться. Но в глубине территории Северной Америки раньше существовала обширная речная сеть бассейна Миссисипи и Миссури. Это не меньший простор, чем у нас на Оби и Иртыше, где еще далеко не все изыскания завершены.

А ведь немало рек впадает в море на восточном побережье, и их тоже нужно обследовать, — Нат замолчал.

— А если проследить за бригантиной и узнать, куда она путь держит? — Неожиданно вырывается у Натин.

— Хорошо бы, — соглашается Коулько. — Но уже поднимается ветер. Вон она паруса надула. Отлично бежит, кстати. А наш теплоходик только через сутки-другие досюда доберётся. Может и не найти парусник в штормовом-то море. Судя по взятому курсу, наверняка не скажешь, толи он собирается обогнуть остатки Флориды, толи забежит за водой на Бермуды, а уж оттуда двинется невесть куда.

— Кстати, Нат, почему сначала встречи с людьми происходили чаще, чем сейчас? — интересуется Оля.

— Во-первых, групп людей, тогда, скорее всего, было больше. Не все ведь дожили до настоящего времени. Во-вторых, места их появления были расположены неподалеку от нас, как бы кустом, который мы и обследовали в первую очередь, поскольку это была ближняя окрестность. А вот третий фактор немного странный. Раньше в разведку нередко уходили малолетки, или только что отрожавшие мамки — народ любопытный, пронырливый и непоседливый. А теперь мы тщательно готовим экспедиции, согласовываем, увязываем, организуем транспорт и связь, заранее продумывая маршрут и вычисляя вероятность встречи с людьми на основании собственных представлений о том, где они могут поселиться, — Нат озадаченно скребёт затылок. — Понимаешь, случайные события плохо согласуются с прогнозами. Их вероятность, конечно, растёт с ростом количества попыток, но последние годы чужих мы не встречали совсем. Хотя двадцать разведгрупп в деле постоянно. Только в группах эти профессионалы, а не… ну, не авантюристы, а, скорее не энтузиасты, вот как.

— Ушел кураж, пропал авантюризм, романтика стала работой, — буркнула Оля себе под нос. — А кто обычно идёт в разведку?

— Многие просятся, — улыбнулся Нат. — Но тех, кто хорошо зарекомендовал себя в науках, обычно стараются не брать. Не говоря уже о людях способных к медицине или педагогике. Знаешь ведь, что не хватает нам ни биологов, ни геологов, ни растениеводов. Да всех нам не хватает. С полупроводниками работы никак с мёртвой точки не сдвинутся. Электронные лампы и дизельные двигатели, которыми мы пользуемся, разработаны полстолетия тому назад. В биотехнологиях — да, результаты сказочные. Медикаменты у нас получаются неплохо. В сельском хозяйстве один работник сотню едоков кормит, заметьте, используя только мускульную силу свою и животных. Да и разведанных пространств каждый год прирастает немало. Но, тем не менее, какую-то крупную группу мы так и не нашли. А они уже людей собирают повсюду и свозят к себе.

Да технически они нам пока проигрывают, так это ведь временно. Судя по тому, что вы видели, знания старого мира ими не утеряны. И, скорее всего, ближайшие окрестности места своей постоянной дислокации, они изучили и весь народ собрали в одном месте.

Пискнул тайпер. Ширяй дотянулся до тумблера. На экране возник текст. Сообщение гласило о том, что пропала связь с метеостанцией в северной Шотландии.

— Вот ведь незадача! — скривился боец, быстрее всех разобравший написанное на экране. — Мы тут без транспорта застряли. Наша цель уходит, а к месту, где возникли новые проблемы быстро не добраться.

— Ты Кузя, не переживай так сильно. — успокаивает его Нат. Из норвежского китобойного порта тревожную группу вышлют. Видишь, — он показывает на синоптическую карту, — там сейчас море спокойное. А наш кораблик, что сюда бежит, похоже, заштормует в океане, так что, наберитесь терпения и слушайте, что говорят местные жители. В этих краях ветры всё сносят, поэтому готовьтесь пережидать непогоду в бункерах.

Ласково светит солнце, масса птиц охотится на рыбу в море, а на юго-западе горизонт затягивает марево — предвестник зарождающегося урагана.

Натин не любит читать. Но слушать разговоры она обожает. Сейчас на метеостанции, расположенные у моря и на высотах семьсот метров и полтора километра ушли пары бойцов из прибывшего отделения. Детишек Оля оставила в просторных укрытиях на вершине. Это решение продиктовано не соображениями "как бы чего не вышло", они уже не по одному тайфуну пересидели в уютных бункерах, а просто тем, что сейчас интересно именно здесь. Чисто педагогическое, так сказать, соображение.

Не стоит забывать и того обстоятельства, что дорога от одной метеостанции до другой, это более десятка километров крутых горных троп, оказаться на которых в непогоду рискованно. Так что, при возникновении опасности возникновения урагана, все расходятся по укрытиям, а аппаратуру частично снимают и прячут. Вот и сейчас на наблюдательной площадке только один телескоп, через который идёт фотографирование облачности. Он маленький. Снять его с прочной турели и укрыться с ним в бетонной траншее — дело нескольких секунд.

А на кухне сейчас — центр бытия. Нат крутит ручку мясорубки, а Коулько с Ширяем месят тесто. для этого у мальчишек явно недостаточно силы, поскольку тесто требуется очень крутое. Это ничего. Фарш уже почти весь выполз через решётку, осталось прогнать вслед за ним ржаную корочку, и можно доводить до кондиции солью и мелко порубленным луком. А потом за несговорчивый тугой ком примутся руки взрослого мужчины.

— Нат, а сколько тебе лет? — вопрос срывается с уст девочки неожиданно для неё самой.

— Шестьдесят пять, я уже старенький.

— Да нет, ты еще очень даже ничего. Привлекательный такой мужчина, — кто тянет её за язык? С тех пор, как она оказалось в среде этих людей, в ней многое изменилось, и этот процесс продолжается. Но молчать в присутствии старших её учили с тех пор, как она научилась говорить.

— Рад, что способен нравиться юным леди, — ухмыляется Нат. — Если речь о физических кондициях, то дела мои ещё не очень плохи. А вот с гибкостью ума уже начались проблемы. Груз прожитого и совершённого — штука специфическая. Склонность к взвешенной, сбалансированной деятельности — великая вещь. И великий груз, — мужчина понимает, что рассуждения его — не детского ума дело, но, кажется, накипели и рвутся наружу мысли. — Полвека страна наша прирастала и людьми, и землями. Искали мы других, встречались, оказывали помощь и встраивали всех в своё бытиё.