Дверь в стене - Alexandrov_G

Почему? Наверное, потому, что человек разбирающийся может сполна оценить "содеянное" первым саудовским королём.

Кроме того, следует учитывать дистанцию, которую пришлось преодолевать фигурантам на пути к их личной вершине. У Мао и Ленина уже имелся "задел" в виде колоссальных территорий, людских масс и отстроенной предшественниками инфраструктуры, они выходили на последний бросок из разбитого на полдороге лагеря, в то время как ибн Сауд начал свой путь с самого подножия и у него из альпинистского подспорья не было ничего. Не было шерпов, не было снаряжения, да даже и ледоруб он себе позволить не мог. И тем не менее упорное карабкание этого араба вверх увенчалось созданием того, что сегодня известно миру как Саудовская Аравия, а это далеко не последнее государство планеты. А если говорить о такой тонкой материи как "влияние", то тут уж и вообще… Саудовская Аравия может влиять на всех, кто рядом и на всех, кто ниже, а на саму Саудию может влиять только одно государство. Даже не скажешь "раз, два и обчёлся", сказав "раз", "разом" и закончишь.

Ибн Сауд показал себя (не на словах показал, а на деле!) до изумления искусным Игроком. Изумление вызвано в первую очередь тем, что у него ведь не было того, что имелось у Вашингтона, Ленина и Мао - у ибн Сауда не было дипломатического опыта. Да что там "дипломатического опыта"… У него даже не было формального образования! Он понятия не имел, что происходит на мировой доске. Кто там, что там и почём. И зачем. И почему. Его вбросили в чужую Игру, правила которой ему не были известны и вбросили чужие руки. Вбросили как пешку. А когда он осторожно огляделся, то обнаружил, что вокруг сплошь ладьи да ферзи. "Королевы, королевы, а я маленький такой." И времени на раздумья у пешки не было, какие ещё раздумья, скажете тоже, - Вторая Мировая на носу!

И он вошёл в Игру. На первых порах он позволял двигать собою, а потом заходил сам по себе. И он умудрился не сделать ни одной ошибки. Ни тогда, когда он отдавался в чужие руки, ни тогда, когда решения о том, каким будет следующий ход он начал принимать сам.

Вот что сказал президент Рузвельт 14 февраля 1945 года, принимая ибн Сауда на борту линейного крейсера "Квинси": "Когда мы могли только мечтать о победе, вам удавалось удерживать мир среди арабов, хотя надежда на победу союзников исчезала на глазах. Связав себя с нами, вы указали арабам верную дорогу к единому Богу."

Дипломатический этикет позволил убрать с глаз долой ту досадность, что дорога, может быть и была верной, но была она не дорогой, а узкой тропкой и она не была прямой. Да и как ей было прямой быть, когда на ближневосточные события пытались влиять одновременно Британская Империя, США, Франция (сперва как Французская Республика, потом как Вишистская Франция), Третий Рейх, Италия и все большие и маленькие арабские деятели того времени.

Давайте посмотрим, как отвечал на эти вызовы ибн Сауд, как он маневрировал своим тогда утлым судёнышком, обходя подводные камни, проскакивая между Сциллой и Харибдой, и всё это ради того, чтобы вновь обнаружить себя between the devil and the deep blue sea.

"Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл", а уходить с каждым разом становилось всё труднее, так как Саудовская Аравия оказалась нужна разом всем. И от дедушки ибн Сауду уйти было очень трудно, перед войной все могли убедиться, что у Германии аппетит хороший, а руки - длинные.

Конечная цель ибн Сауда состояла в том, чтобы уйти от Британии. Но когда вы маленький и слабый, то уйти вы можете только от одного сильного к другому сильному. Больше всего ибн Сауд хотел бы уйти к Америке, однако перед войной (и даже когда война уже началась) США "традиционно" придерживались демонстративного нейтралитета. "Выжидали." Саудовской Аравии следовало сделать первый шаг самой, но при этом не промахнуться. И ибн Сауд такой шаг сделал. В 1937 году он отправил правительственную делегацию в Берлин.

(Необходимое в этом месте примечание - любимой поговоркой ибн Сауда была очень старая бедуинская присказка - "если ты не можешь своего врага убить - поцелуй его.")

Саудовская делегация изъявила желание купить в Германии партию оружия и повела переговоры о покупке 15 000 винтовок, каковое желание было принято в Берлине благосклонно, однако в качестве платы немцы пожелали не денег, а "присутствия" в Аравии. Причём "присутствие" немцы толковали расширительно, так как в торговом смысле они доступ в Саудию уже имели и такие не последние немецкие компании как Крупп и Сименс пытались конкурировать с американцами и англичанами в различных проектах, связанных с орошением и производством электроэнергии, и саудовцам уже и без того приходилось лавировать в трёх соснах между американцами, англичанами и немцами.

В январе 1939 года Германия стала первым из государств, чьи подданные не совершали хадж, получившей разрешение на открытие постоянного дипломатического представительства в Джидде и туда тут же отправился посланником небезызвестный доктор Фриц Гробба. Немецкие газеты откликнулись на это событие заголовками, где пестрели выражения вроде "новая эра отношений", "Империя ибн Сауда", "экономический прогресс" и прочая дежурная газетная чепуха.

Одновременно Саудовская Аравия обменялась дружественныыми телодвижениями с Италией. Англичанами это было воспринято даже более болезненно, чем саудо-немецкие контакты так как с 1936 года они были с итальянцами "на ножах" после абиссинского кризиса. Да и зашёл ибн Сауд в своих игрищах с итальянцами куда дальше, одним из первых признав аннексию итальянцами Абиссинии. В награду за это Италия в 1939 году поставила Саудовской Аравии партию оружия за символическую плату, да к тому же позволив расплачиваться поставками продовольствия и верблюдов для итальянских оккупационных войск.

И как будто саудитам было мало слетевшихся как на мёд европейцев, американцев и соседей, на сладкое потянуло ещё и Японию. Японцы начали с того, что в 1934 году стали монопольными поставщиками в Саудию изделий из хлопка, назначив на свои товары цены в два раза ниже запрошенных англичанами. Торговая японская делегация весной 1939 года сменилась делегацией правительственной, а та пожелала получить в Саудовской Аравии концессию на поиски нефти. Предложения японской стороны выглядели не просто заманчивыми, а, по словам всё на свете знающих американцев, - "фантастическими". Американцы всполошились, Япония же, а на дворе - 1939 год. Нужно было что-то предпринять и предпринять срочно.

Вопрос был поднят на уровень тогдашнего главы Госдепартамента Корделла Халла и тот нашёл решение. К ибн Сауду был послан Карл Твитчелл, знакомец и подчинённый Чарльза Крэйна, тот самый специалист-буровик и искатель приключений, который когда-то по поручению Филби и ибн Сауда искал в Саудовской Аравии воду, а обнаружил там признаки нефти. Твитчеллу ибн Сауд доверял (ещё бы!), а тот сумел убедительно изложить доведённую до него в Госдепартаменте информацию королю - за японским желанием заполучить концессию скрывалась вовсе не нефть, нефтяная концессия прятала за собою другое. Твитчелл сказал ибн Сауду, что главным мотивом японцев является территориальный контроль, "присутствие", которое они могут получить посредством концессии.

Дурную службу японцам сослужил длинный язык. "Язык мой - враг мой." В данном случае вражеский язык принадлежал послу Японии в Египте Оно, который на дипломатической вечеринке по недомыслию то ли похвастался, то ли пригрозил английскому послу Киллеарну, что "… итальянское влияние в Йемене и немецкое в Хеджазе позволит досматривать проходящие Красным Морем английские и французские суда." Другими словами - германо, итало, а теперь ещё и японское "присутствие" в регионе могло свести на нет значение Суэцкого Канала и изменить тем самым стратегическую обстановку, выходящую далеко за пределы Ближнего Востока.

Оказавшийся в очень двусмысленной ситуации ибн Сауд (он, "объект", оказался втянут в разборку "субъектов") прибег к чисто восточной хитрости, он не стал отказывать японцам напрямую, а вместо этого, изобразив живейшую заинтересованность в сделке, назначил за концессию такую цену, что японцы, щурясь, улыбаясь и часто кланяясь, вышли, пятясь, из королевского шатра и больше там не появлялись.

Чтобы не быть неверно понятым, ибн Сауд в июне 1939 года отправил личного посланника Халида аль Вада Гархани в Германию, где тот удостоился личной аудиенции у вождя немецкого народа Гитлера. По результатам встречи немцы не продали, а подарили саудовцам 4 тыс. винтовок и 8 млн. патронов к ним и сказали, что те могут рассчитывать на кредит в 125 000 фунтов стерлингов на дальнейшие закупки оружия, и что всё, что саудовцам следует сделать, так это "укрепить связи с Германией" и если не разорвать, то хотя бы "ослабить связи с Британией". Гархани покивал головой, а потом вернулся в Саудию, немедленно встретился с англичанами из английской миссии и рассказал им о всех вывезенных им из немецкого путешествия впечатлениях.