Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

class="p1">Забегая вперед, скажем, что подобная традиция заменять поединки опасными соревнованиями быстро прижилась в обществе и особенно в армии. Защитить собственную честь с пользой для Отечества – что может быть лучше для благородного человека?

Время шло, и девятнадцатый век подходил к завершению, когда в одном полку два офицера повздорили из-за прекрасных девичьих глаз. Повздорили и подали рапорта о направлении в летную школу. И они стали первыми, кто сумел совершить перелет через Атлантику и сбросил бомбы на Нью-Йорк[8]. Оба не вернулись с того задания, но память о них жива. Память о людях, погибших так же, как и живших, – с честью. Многие мальчишки потом мечтали походить на капитана Владимира Ульянова и старшего лейтенанта Феликса Дзержинского, и многих та мечта привела в небо. Небо, защищаемое людьми, по праву заявляющими:

– Честь имею!

Глава 17

Где-то между Тверью и Москвой

О готовящемся мне сюрпризе я узнал случайно из обмолвки Марии Федоровны в разговоре с Александром Христофоровичем Бенкендорфом. А как узнал, то начал копать и не успокоился, пока не выпытал все. Нет, не подумайте чего плохого, никаких пыток к императрице и министру госбезопасности не применял, но откровенная беседа состоялась и внесла определенную ясность. Расставила, так сказать, точки над всеми буквами, в том числе и над теми, над которыми сроду ничего не стояло.

– Ваше Императорское Величество! – Бенкендорф являл собой памятник скромности. Посмотришь на него и никак не скажешь, что человек предлагает мошенничество и подлог в особо крупных масштабах. – Средство для обретения вечной жизни еще не изобрели, и нужно задуматься о будущем.

– Павел, он прав, – поддержала императрица. – Как жить нашим детям, если с нами что-нибудь случится? Да, на престол сядет Николай, но кто встанет у трона малолетнего императора?

– Он! – некультурно показываю пальцем на министра госбезопасности.

– Так и будет, государь, – Александр Христофорович почтительно склонил голову. – Но, скажем честно, в глазах общества я всего лишь немецкий выскочка, улучивший момент и откусивший изрядный кусок сладкого пирога.

– Да, Павел, – добавила супруга. – Николаю нужны близкие родственники. Знаешь, твое одиночество имеет определенные преимущества, но недостатки их перевешивают.

– Не понял, при чем тут я? Мы вроде бы говорили о Николае и его будущем. Так у него же есть младший брат – Мишку забыли?

– А у тебя братьев нет! – Мария Федоровна заразилась невоспитанностью и тоже показывает пальцем.

– Вот и хорошо. Мне еще грызни за трон недоставало и династических войн.

– Павел, ты неправ. Во-первых, в России как-то не принято, чтобы брат с братом из-за власти воевали…

– А Владимир Святой, который Красно Солнышко?

– Ложь, запущенная завистниками и врагами государства. Кстати, Александр Христофорович, вы уже работаете над поиском клеветников?

– Хорошо, пусть будет так. А что у нас во-вторых?

– Твой новый родственник происходит из древней фамилии, но не сможет стать знаменем недовольных.

– Конечно, не сможет – веревок на Руси на всех хватит.

– Грубо.

– Я так шучу.

– Значит, шутишь слишком грубо.

* * *

Вот тогда и выяснилось, что Мария Федоровна и Александр Христофорович собираются использовать давно циркулирующие слухи о внебрачном сыне Екатерины Второй, только еще не определились с отцовством. Бенкендорф предлагал престарелого князя Трубецкого, заявляя, что уже сделал определенные шаги в этом направлении, а императрица настаивала на кандидатуре Понятовского.

– Дорогая, – возмутился я. – Даже если вы уговорите меня на подлог, то пусть в родне появятся приличные люди. А не поляки. Кстати, а о ком мы вообще говорим?

– Ты его знаешь.

– Откуда?

– Личное знакомство.

– Не может быть.

– Может, дорогой, очень даже может, – улыбнулась императрица. – Хочешь, напомню о путешествии твоей матушки по Волге?

В мозгу что-то щелкнуло, будто включился киноаппарат и высветил во весь экран… кого? Я повернулся, отыскивая в тесноте почтовой станции министра золотопромышленности. Ага, вон он за столом играет в шахматы с графом Аракчеевым.

– Не может быть! По времени никак не сходится, если только его не родили сразу десятилетним.

– Да кто будет высчитывать, Павел? – убеждала Мария Федоровна. – Тем более Кулибину вполне могли привезти не младенца, а как раз десятилетнего мальчика.

– Как, Иван Петрович тоже замешан в вашем жульничестве?

– Интересы Отечества требуют, государь! – пояснил Бенкендорф. – И граф Кулибин внял доводам рассудка… Именно он воспитывал вашего брата до совершеннолетия.

– Сам в это время пребывая в Петербурге?

– Зачем вдаваться в мелочные подробности, Ваше Императорское Величество? – Александр Христофорович постарался добавить голосу убедительности. – Кого это интересует?

– Меня.

– Совершенно правильно! Поэтому посторонний интерес к происхождению Александра Федоровича Белякова попадает под действие закона… закона…

– Потом придумаешь, которого именно. Лучше объясните, в чем же смысл вашего сомнительного предприятия?

– Павел, ты не понимаешь, – начала было императрица.

– Да, не понимаю. И вот поэтому прошу разъяснений.

– Позвольте мне? – Бенкендорф положил на стол неизменную толстую папку с позолоченными уголками и замочком. – Я быстро.

– Пожалуйста.

Александр Христофорович свой кондуит открывать не стал, только для убедительности похлопывал по нему ладонью:

– Скоро исполнится два года со дня того самого покушения, государь.

– Помню, и что?

– Первое время страна находилась в шоке после него и последующих арестов, потом отвлеклись на англо-шведскую авантюру под Петербургом… Людям некогда было задумываться о сути проводимых реформ, тем более блистательная победа…

– Хм…

– Пусть не такая блистательная, как описано в газетах, но все равно победа. Плюс до сих пор не отмененное военное положение. Вот эти два фактора несколько сдержали накопившееся недовольство. Если нужно, то могу назвать точное количество разорившихся и лишенных средств к существованию помещиков. Часть из них поступила в армию, кто-то выбрал чиновничью службу, около пяти процентов покончили с собой, а остальные…

– И много тех остальных?

– Достаточное количество, чтобы послужить питательной средой для возможного бунта.

– Передохнут с голоду, и бунтовать некому станет.

– Не хотят они умирать, государь. Во всяком случае, в одиночестве не хотят, и с удовольствием пригласят вас составить им компанию.

– Предлагаете новые аресты?

– Зачем? Проще дать людям пример того, как особа императорских кровей и отпрыск знатного рода взлетел наверх не в силу происхождения, а исключительно волей, умом и трудолюбием. И занятием коммерцией, разумеется.

– Ага, вот прямо все сразу бросятся открывать заводы или отправятся за три моря с торговой экспедицией. Генерал, ты точно про Россию говоришь, а не