Сказочная фантастика - Роджер Желязны

— Кентавры ведь учили тебя Теории Эволюции, не так ли?

— О, конечно! Сегодняшние создания произошли от более примитивных и лучше приспособлены для выживания. Вглядись хорошенько в прошлое — и ты обязательно найдешь общего предка.

— Правильно. Но вот в Мандении существа вроде ламии, мантикоры или дракона никогда не возникали.

— Ясное дело — они же магические! Эти существа возникли в результате магической селекции. Только в Ксанфе могли…

— Вот-вот! Хотя, очевидно, что магические существа Ксанфа произошли от манденийских родственников.

— Хорошо! — нетерпеливо возвысил голос Бинк. — Они произошли из Мандении. Какое это имеет отношение к тому, что ты собираешься завоевать Ксанф?

— Согласно общепринятой кентаврийской истории, человек живет в Ксанфе всего лишь тысячу лет, — сказал Трент. — За этот период было десять основных волн иммиграции из Мандении.

— Двенадцать, — поправил Бинк.

— Зависит от того, как считать. В любом случае, это продолжалось девятьсот лет, пока Щит не отсек эти миграции. Но здесь ведь существует довольно много человекоподобных форм и видов, которые появились задолго до прибытия — предполагаемого прибытия! — человека. Не кажется ли тебе это странным?

Бинк все больше тревожился — вдруг мисс Хамелеон выкинет какую-нибудь глупость, или замок найдет способ нейтрализовать ягодные бомбы Он не был уверен, что замок Ругна не может мыслить самостоятельно. Может быть, Злой Волшебник всего-навсего тянет время?

— Даю тебе минуту на то, чтобы ты, наконец, закончил этот разговор. Потом, несмотря ни на что, мы уходим.

— Хорошо. Но вот откуда могли тут появиться частично человеческие формы, если… если у них не было человеческих предков? Последовательная эволюция — не дает неестественно смешанных чудовищ, каких тут — изобилие. Имеются так называемые экологические ниши, так вот, в результате эволюции, возникают существа, как раз приспособленные к таким нишам. А человеческие черты и качества подходят лишь немногим из них. Я вот что хочу сказать: уже многие тысячелетия назад в Ксанфе жили люди.

— Понятно, — произнес Бинк. — Осталось тридцать секунд.

— Эти люди, должно быть, скрещивались с животными, потому и образовались знакомые нам помеси: кентавры, мантикоры, гномы, гарпии и другие. А далее эти помеси скрещивались между собой, и потомство их скрещивалось затем с другими помесями, и в конце концов получались чудища вроде химер…

Бинк собрался уходить.

— По-моему, твоя минута истекла. — Он уже хотел шагнуть к двери, но — замер и спросил: — А дальше-то что?

— Одни виды спаривались с другими видами, чтобы получить гибриды. Звери с человеческими головами, люди с головами зверей и прочее в этом роде…

— Невозможно! Люди могут спариваться только с людьми — мужчина с женщиной. Иначе это было бы неестественно…

— Ксанф — необычная страна. Магия делает возможным многое.

Бинк почувствовал, что логика побеждает эмоции.

— Даже если все это так, как ты говоришь, — с трудом выдавил он, — то это все равно не оправдывает твое намерение завоевать Ксанф. Что было — то прошло. Но смена правительства…

— Я считаю, что сказанное оправдывает мое намерение, Бинк. Потому что ускоренная эволюция и мутации, вызываемые магией и инцестом, очень изменяют Ксанф. Если мы останемся отрезанными от Мандении, в Ксанфе скоро не останется ни одного человека — одни лишь гибриды. Только постоянный приток свежих людей позволил человеку в Ксанфе сохранить свой вид за последнее тысячелетие. Теперь же здесь осталось не так много истинных людей. Когда человек спаривается с гарпией, в результате получается уж никак не человеческое дитя.

— Нет! — ужаснулся Бинк. — Никто не станет… с грязной гарпией!

— С грязной, может быть, и нет. Ну а как насчет чистенькой, хорошенькой? — Трент вопросительно поднял бровь. — Они, знаешь ли, не все одинаковые. Нам встречаются лишь старые, опустившиеся особы, но не молоденькие и свежие…

— Нет!

— Предположим, человек попил водички из Источника Любви — случайно, конечно… И той же самой водички попила рядышком гарпия…

— Нет… Он не… — Но Бинк знал, что Трент попал в самую точку. Ведь любовное заклинание вызывало неудержимое желание. Он вспомнил увиденное им возле Источника Любви во время возвращения от Волшебника Хамфри. Он тогда едва не напился из этого ручья, не сразу заметив единорога и грифона в сладострастном объятии. А неподалеку на дереве сидела гарпия… При этих воспоминаниях Бинк содрогнулся.

— Тебя никогда разве не привлекала хорошенькая русалочка? Или — леди-кентавр? — не унимался Трент.

— Нет! — Однако в его мозгу тут же возникла коварная картина твердых грудей русалки. Возникла и Чери, что подвезла его во время путешествия к Доброму Волшебнику. Когда он дотрагивался до нее, разве не громче стучало сердце, и разве все прикосновения были случайными? Она пригрозила, что сбросит его в овраг, но насколько серьезной была эта угроза? Она ведь была очень симпатичной красоткой. Она была — личностью! И честность вынудила его сказать: — Да, может быть…

— Но наверняка есть другие, менее щепетильные, чем ты. — Трент, казалось, был неумолим. — В определенных обстоятельствах они могли и сдаться, не так ли? Разве мальчишки из твоей деревни не бегают подсматривать украдкой за любовными утехами кентавров, как это было и в мои дни?

Парни вроде Зинка, Джамы и Потифера, негодяи и хулиганы, вызывали негодование и раздражение у кентавров. Бинк хорошо помнил это. Прежде он не задумывался всерьез над их проделками. Конечно, они бегали полюбоваться гологрудыми красотками. Но если, допустим, им удавалось застать какую-нибудь, пасшуюся в одиночестве…

Лицо его залилось краской.

— К чему ты клонишь? — За этим вопросом он пытался скрыть смущение.

— Только к одному: у Ксанфа был — должен был быть! — контакт с Манденией задолго до того, как стали вестись самые ранние записи его истории. То есть — до Волн Нашествий. Потому что только в Мандении существует человеческая раса в чистом виде. С момента, как человек ступил в Ксанф, он начал изменяться. У него появилась магия, у его детей — еще большая. Пока некоторые из них не стали Волшебниками. И если они остаются жить в Ксанфе, они неизменно сами становятся магией. Или их потомки. Или разрушая барьеры между видами, или превращаясь в чертей, эльфов, гоблинов, великанов, троллей… Ты хорошо разглядел Хамфри?

— Он — гном! — не задумываясь, ответил Бинк, но тут же поспешил поправиться. — Нет!