Время жить (трилогия) - Виктор Тарнавский

К ручью он и вышел в конце концов и долго стоял на середине ажурного мостика, следя за проплывающими внизу рыбами.

Легко сказать – найти цель. Маме хорошо, у нее есть дело – покровительствовать художникам и фотомастерам, организовывать выставки, помогать с изданием альбомов, встречаться с кинодокументалистами. Десятисерийный цикл о природе планет-колоний – ее идея. Да и сама она превосходный фотохудожник – все стены в ее комнатах увешаны цветными стереоснимками…

Мама была бы только рада, если бы он к ней присоединился. Но он-то знает, это не его призвание. Во всех художественных школах и жанрах он разбирается – научили, а вот сам во всем этом – дилетант, причем неквалифицированный. Да и не может он так просто, как мама, поехать по делам в издательство или на кинофабрику.

Так. Подойдем к проблеме с другой стороны. А чем вообще могут заниматься принцы и принцессы? Например, наукой. Вон, у троюродного дяди Нкэанби собственная лаборатория в Институте физики пространства, у дедушки Лкээрно – ученая степень по математике, кузена Круанмэ и за уши не оттащить от компьютера…

Поздно. Раньше о таких вещах надо было думать, да и не лежит душа к точным наукам. Ему всегда нравилась история, увлекали старинные книги и древние хроники в дворцовой библиотеке, занимал поиск интересных подробностей в архивных документах. Он с удовольствием читал старые книги об искусстве управления и даже проштудировал учебники по вымершей науке политологии.

Н-да, выбрал же себе увлечение, однако! История и политика – вот уж, нет ничего сегодня нужней и полезней!… И что теперь со всем этим делать, скажите на милость?! Продолжить "Хронику царствований", да? Нет, что-то он, конечно, накропает. Дядя-Император обязательно похвалит и скажет что-нибудь проникновенное. Труд его великий издадут, и непременно очень роскошно, аж в шести экземплярах, поскольку как история – наука секретная и от чужих глаз закрытая. А потом поставят все его книжечки в библиотеку, на одну такую ма-аленькую полочку, где все тома – обязательно на мелованной бумаге и с золотым обрезом… Рядом со стишатами принцессы такой-то из позапрошлого века: "Я стояла у окна, площадь мне была видна…" Кого-кого, а графоманов среди его предков хватало…

Оставим тему. В науке ему, в общем, не преуспеть. Что же тогда остается? Как все принцы, он получил хорошее военное образование, причем учился не так, как другие, а всерьез, без дураков. До сих пор приятно вспомнить обалдевшую рожу какого-то генерала, принимавшего у него зачет по пилотированию. Не ждал, небось, такой прыти от принца-белоручки…

Пока в Столице служил маршал Гдэаск, жизнь не была такой скучной. С ним можно было поговорить о новейших видах оружия, поехать на полигон, даже самому поднять в воздух опытный образец аэрокосмического истребителя, который так и не пошел в серию… Но маршал Гдэаск далеко, на Филлине, чистит или, как сказал тот офицер, зачищает планету от ее жителей. А его свидетельство, настоящее, заслуженное свидетельство пилота валяется в ящике стола, никому не нужное. Кто ему позволит пилотировать даже самый занюханый орбитальный челнок?! В семье уже, мол, есть один космолетчик – принц второго ранга Свэрэон, командующий Императорской Яхтой, и больше, как ему сказали, не нужно. Это раньше принцы армиями командовали, а сейчас под это дело и генералов хватает.

Куда не погляди, тупик. Эх, сейчас не ломать бы себе голову, а смотаться в город, прогуляться по центральному проспекту Великих Свершений, посидеть на Набережной на лавочке с видом на левобережье, потом съездить на окраину, заказать что-нибудь особенное в первом же попавшемся более-менее приличном кафе, а вечером, может быть, нарваться на драчку, продемонстрировать на каком-нибудь долдоне благоприобретенные умения… Нет, мама права. Это все равно не жизнь, это прятки.

От себя не спрячешься. И как там говорил персонаж в одной книге: уже тридцать лет, а ничего не сделано для бессмертия. Ему скоро двадцать шесть…

Вот жизнь пошла, хоть топись. Только и этого не получится – глубины здесь метра полтора, не больше, да и примчатся, вытащат тут же – весь парк-то под наблюдением. Вон те шишечки на декоративных столбиках у входа на мост – это на самом деле никакие не шишечки, а замаскированные камеры.

В детстве они любили расстреливать их красящими шариками из воздушных пистолетов. Это было намного интереснее, чем швыряться камнями, к тому же, за разбитые камеры их ругали.

В упругом прыжке он развернулся, приняв, как сказал бы его инструктор по стрельбе, приседающее положение с упором на руку, и выбросил в сторону ближайшей камеры правую руку с вытянутым пальцем.

– Пах! Пах!

Попал? Конечно же, попал. Хотя, нет. В последнее время он привык стрелять из игломета, а у воздушного пистолета дальность была не более семи-восьми метров, и надо было обязательно делать поправку. Из пистолета он бы промазал. Тьфу, совсем квалификацию потерял!…

– Тренируешься, Кэноэ? Пошли с нами, потом сыграешь на победителя!

Здрассьте, пожалуйста. Два его младших кузена, оба все такие веселые и беззаботные. Сзади тащится слуга с ракетками и корзинкой мячей. Может, действительно, отвлечься, постучать мячиками? Все равно, ни один, ни второй ему пока не соперники.

– Нет, ребята, спасибо. Сыграйте уж без меня.

– Ладно, дело твое. Тогда до скорого. Встретимся на приеме?

– А где же еще? Это вы – наполовину вольные пташки, а для меня приемы – обязанность, тьма ее возьми, и покрой навеки!

Важнейшая составляющая дворцовой жизни – приемы. Малые – по пятым и одиннадцатым дням декады, Большие – по 25-м числам каждого месяца и в дни официальных праздников. И присутствие на них ближайших Императорских родственников если не обязательно, то, по крайней мере, очень желательно.

Вот и устраивали бы в кругу семьи. Так нет, вечно толпятся кучи каких-то посторонних. Говорят, для приглашения на малый прием нужно только заплатить определенную сумму в Управлении Двора. Надо понимать, пол-управления с этих только денег и содержится.

Одна только радость – на любом приеме почему-то всегда находится пара-тройка девок, которые сами так и вешаются на шею. Будто нет у них других задач и целей, кроме как оказаться в постели какого-нибудь скучающего принца первого ранга. Одной из этих настойчивых красавиц можно будет в конце концов уступить и приятно провести время на парковой скамейке или даже в спальне – смотря по обстоятельствам.

Однако, зайдя в Зеркальный зал, где обычно проводились малые приемы, он с грустью понял: приключений не будет. Сегодня на приеме присутствовала его так называемая невеста, принцесса второго ранга Кээрт.