Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

— Любимый, она так прекрасна. Словно ангел спустился с небес, — прошептала женщина и поцеловала розовую щечку.

Феникс смотрел на сестру и что-то теплое зародилось в душе. Он улыбнулся и прикоснулся пальчиками к ее руке, затаив дыхание. А малышка перевела на него свой пронзительный взгляд. Феникс влюбился с первого взгляда в сестру. Она стала его любимицей. Заставляла его сердце наполняться счастьем и любовью.

В комнате возникла прорицательница и задумчиво посмотрела на ребенка. Тяжело вздохнула, а миледи насторожилась. Если про первых двух детей ей сразу все сказали, то теперь прорицательница замешкалась.

— Ваше дитя особенное. Ее сердце полностью наполнено светом. Этот свет будет притягивать и манить к себе людей. Жители полюбят ее всей душой, вот только сущность этого ребенка — темная. Девочка ваша погибнет от рук синеглазого мужчины, не дотянет и до двадцати пяти лет. А когда ей исполнится двадцать линия ее судьбы исчезает и мы не видим ничего. Точно так же мы не можем разглядеть будущее у дитя, которое живет в седьмом королевстве. Как бы там ни было, вам нужно избавиться от этого ребенка. Она ваша погибель! Тьма придет за ней, помяните мое слово, — вздохнула прорицательница. По щекам миледи текли слезы, она покачала головой и посмотрела на мужа.

— Нет-нет! Я не дам ее в обиду. У нее чистое сердце, благородное, как Сапфир, а значит наша Сапфира никогда не поддастся тьме, я верю в это и всей душой надеюсь. Мы вырастим ее, несмотря ни на что. Мы все равно рано или поздно умрем, и не важно как. Главное, я подарю дочери свою заботу и любовь! Мы не можем ее уничтожить — ведь это верная дорога во тьму, — прошептала миледи, прижимая к себе Сапфиру. — Какой бы ты ни была, я всегда буду любить тебя, как и Феникса, и Рамину, — прошептала миледи.

— Оберегайте друг друга, чтобы не случилось! — проговорил милорд и прижал к себе старших детей.

Никто не догадывался, что в момент рождения Сапфиры далеко-далеко от золотого замка, под старым развалившимся дубом книга засветилась и возникла стрела, только была прозрачная и невесомая. Она ждала своего часа, чтобы стать настоящей и отправиться на поиск двух сердец — черного и белого…»

Открыла глаза и не моргала, не понимала сон ли это, или же видение? Но слезы текли по щекам, потому что видела родителей, в то время они были еще живы. Знала, что они любили меня, как и я их. Снова мысль о том, что это я уничтожила родных, причинила мне муку.

— Слава Всевышнему! Ты очнулась, — выдохнул Актазар, а я вздрогнула, не заметила, что он сидел рядом.

— Сколько времени я провела без сознания? — прохрипела, ощущая, как во рту все пересохло. Муж протянул мне стакан воды и я с жадностью делала глотки.

— Неделю, — выдохнул он, осматриваясь по сторонам. — Пришлось все это время провести в лесу. Как только тебе станет лучше, отправимся в условленное место, где должны были собраться уцелевшие воины. Как ты себя чувствуешь?

— Так, как будто чуть не умерла. Все болит, каждая мышца ноет. А все из-за тебя между прочим! — простонала я, приподнимаясь на локтях. Осмотрелась и поняла, что мы находились в какой-то пещере или внутри каменистого холма. Проникал слабый свет через единственный узкий проход. Пол, потолок и стены были каменными. А само пространство около двадцати квадратов и метра три в высоту. Посмотрела на Актазара, он выглядел замученным.

— Из-за меня? — нахмурился муж.

— Конечно, мог бы лучше отбивать удары! Если бы я не придумала, как освободиться из той клетки, то нас бы точно убили! — фыркнула, потирая виски. Голова гудела. А еще покоя не давал сон, в котором я ощущала безграничную любовь. Не могла понять, кто те люди с Земли. Но одно теперь знала наверняка, это они перенесли проклятие с одного мира в другой. «Вот спасибо!», — прошипела я про себя.

— Если ты не заметила, я один был против толпы! Уж извини, сражался как мог, — проворчал он, а потом резко подтянул меня к себе и впился в мои губы. Поцелуй был глубокий, требовательный и умопомрачительный, Актазар вложил в него всю душу. И я осознала, как сильно он без меня скучал. Его пальцы судорожно сжали мою талию, лихорадочно пробежались по спине. А меня захлестнула волна желания. Эмоции рвались наружу. Но муж прервал поцелуй, отчего я испытала разочарование, и смотрел в глаза так, словно к душе прикасался, крепко сжимая в объятиях. — Как же я рад, что ты очнулась!

А я смотрела на него и улыбалась. Обвила руками его крепкую шею, вдохнула родной аромат его тела и прошептала:

— Пока я была без сознания, тебя ирбис не кусал? А то такое ощущение, что у тебя рассудок помутился. Какой-то ты добрый и нежный.

У Актазара в зрачках отразилось пламя, взгляд сделался жесткий и хмурый. Задышал прерывисто, а я рассмеялась, осознавая, что снова вывела его из себя. Прижалась к мужу сильнее и он, не удержав равновесие, упал вместе со мной на каменистый пол. Лихорадочно покрыла его лицо и шею поцелуями, ощущая как внутри меня вспыхнул всепоглощающий огонь. Вот только усталость во всем теле мучила.

— Как же я счастлива! Мы живы! Нам удалось добыть кровь и уцелеть! — вопила я от радости, придавив своим телом мужа. — Я есть хочу, а сил создать себе еду вообще нет. Так что с тебя что-нибудь вкусненькое.

— Честно признаться, я не умею создавать сладости, но сейчас что-нибудь придумаю, — улыбнулся он, заправляя локон волос мне за ухо. Приподнялся, придерживая меня за талию. Сел так, что я у него на коленях очутилась.

— Уж постарайся, а то как обещать, что сделаешь для меня все, что угодно, ты мастер, а как выполнить обещанное так — не умею. Я между прочим, из последних сил исцелилась, — фыркнула я.

— Какая же ты заноза. Целую неделю наслаждался тишиной и спокойствием. А теперь снова выводишь меня из себя, — усмехнулся он. — Только когда спишь, ты похожа на ангела.

— Я долго буду ждать еду? Или хочешь, чтобы я с голоду умерла? — приподняла я брови, изображая возмущение. Хотя внутри все ликовало от радости, что мы вместе и все еще живы. Актазар сосредоточился и создал чашку чая, хлеб и сыр. А я удивленно заморгала.

— И все? Это все, что ты умеешь создавать? — опешила я. — Самый могущественный милорд не знает, как сотворить себе пропитание?

— Обычно я не трачу энергию на такие пустяки,