'Фантастика 2025-10'. Книги 1-31 - Макс Вальтер

сельского хозяйства, потому как люди вымирали целыми посёлками. Другие, вместо того чтобы оказать помощь ближнему, старались изолироваться, что никак не способствовало выживанию победивших болезнь. В итоге зима унесла больше жизней, чем вирус.

Следующий год позволил кое-как разработать землю, но к осени болезнь вернулась и часть урожая осталась не убранной. Плюс ко всему, не хватило сил на посев озимых. И как только стало казаться, что чёрная полоса отступила — пришла засуха и пожары, которые уничтожили все запасы зерновых.

Верховная власть пыталась решить вопрос переговорами с соседями, но это ни к чему не привело. Закупать провизию оказалось не на что, плюс образовавшийся дефицит подбросил ценник на несколько порядков. И если элита хоть как-то могла прокормиться, то обычным людям это было не под силу. Засушливое лето лишило их даже подножного корма. Падёж скота, вызванный паразитами, тоже не прибавлял оптимизма.

Ослабленный голодом организм уже не мог сопротивляться болезням, и в стране вспыхнула новая эпидемия. Соседи быстро сообразили, к чему всё идёт и перекрыли границы. Поляки уже давно были готовы капитулировать, но не смогли просочиться через кордон, чтобы передать сообщение. Впрочем, наши войска подоспели как раз вовремя.

Несмотря на то, что для них мы были злейшими врагами, несколько гуманитарных поставок быстро привели население к лояльности. Уже к зиме Польша полностью вошла в состав моей Империи. Но вот незадача: на её территории не осталось хизмеев, а место, где они хранили архив, оказалось вычищено до последней бумажки.

Начались допросы и сбор информации, в ходе которых удалось сформировать некую картину произошедшего.

Как только стало понятно, что Польша падёт, хизмеи гуськом потянулись в сторону более сильного и надёжного соседа. Ну и заодно вывезли всё, что представляло хоть какую-то ценность. Польская элита брыкалась до последнего, но ближе к середине лета тоже начала покидать страну. В итоге вся территория оказалась не просто брошена, но ещё и блокирована. А мы со своей стороны продолжали изводить народ, отрезая им все поставки. И теперь получили практически опустевшие, безжизненные земли.

К концу года в состав Империи вошла Прибалтика, которая так же оказалась отрезана от остальной Европейской части. Ситуация у них была ненамного лучше: голод, мор и всевозможные болезни на их фоне. Я уже в который раз похвалил себя за предусмотрительность. Но хоть мы и запаслись впрок, оставался риск, что на всех еды не хватит.

Ближе к середине января, наконец-то ударили морозы, которые сковали непроходимое глиняное месиво, и я всерьёз задумался о вторжении на Германские территории. Сил и средств хватало, но генералы всячески отговаривали меня от этой затеи. Ссылались на то, что сейчас мы не в состоянии прокормить и войска, и население. В целом, я был с ними полностью согласен, вот только у меня не хватало терпения ждать. Враг находился на расстоянии вытянутой руки и одновременно казался недосягаем. Хотя, кое-какие мысли по этому поводу у меня всё же имелись.

— Глеб, я всё понимаю, но ты не можешь так рисковать! — упёрся Толя. — Если не хочешь понимать по-человечески, значит я тебя запру.

— Хотел бы я на это посмотреть, — усмехнулся я, — и нет, ты меня не переубедил.

— Да потому что ты баран!

— А вот это уже оскорбление Императора. За такое знаешь что бывает?

— Это констатация факта! Глеб, давай не будем пороть горячку, дождёмся весны, соберём войска и сделаем всё правильно.

— Толь, ты меня даже не слышишь! Как ещё тебе донести, что ничего из этого не выйдет. Ладно, допустим, мы займём Германию. Где гарантия, что в момент вторженияхизмеи снова не свалят?

— Значит, возьмём следом Францию.

— Ты дурак или специально издеваешься? На кой чёрт они нам сдались⁈ Я тебе сейчас расскажу одну легенду про товарища Сталина…

— Да знаю я, о чём ты мне хочешь рассказать. Я и сам понимаю, что мы их не прокормим, мне пшеков с прибалтами хватает, чтобы это осознать.

— Тогда объясни мне, недалёкому, за каким хером мы продолжим класть войска? Ради чего? Ты ведь у нас первый гуманист!

— Ну я не то, чтобы… — Толя слегка замялся и покрутил пальцами в воздухе. — Там дело касалось наших, когда ты хотел людей газом травить, а эти… Короче, не жалко мне их.

— Так наши тоже будут гибнуть, это война. Я же предлагаю более деликатный способ.

— Ты предлагаешь самоубийство. Нет, я бы ещё понял, если бы ты приказал кого-нибудь отправить на задание, например, Лешего. В конце концов у Филина хватает лазутчиков, которые в состоянии решить подобную задачу. Так нет, ты собираешься лезть туда сам! Глеб, ты Император, понимаешь? Тебе положено сидеть и раздавать указания, а не пробираться в спальню под покровом ночи, чтобы перерезать глотку врагу.

— Хочешь сделать что-то хорошо — делай сам, — парировал я. — Ради чего ты тогда меня тренировал? Чтоб я в кресле штаны просиживал?

— На случай, если к тебе в спальню прокрадётся какой-нибудь урод, а меня в этот момент не окажется рядом. Не путай хрен с трамвайной ручкой.

— Толь, я не могу поручить это дело какому-то лазутчику. Нет, я уверен, что Леший справится с заданием, он профи и в его талантах я не сомневаюсь. Однако дело не в этом. Мне нужно там быть.

— Зачем?

— Там мой сын. Я не знаю, что с ним стало за все эти годы, кого хизмеи из него воспитали? Ты можешь гарантировать, что люди Филина справятся с ним? Не забывай, у него есть сила, и ни ты, ни я, не имеем понятия, насколько он ею овладел. К тому же я должен попасть в архив.

— Дались тебе эти бумажки… — Толя всё ещё противился моему решению, но уже не так рьяно, как это было час назад.

— Ты не хуже меня понимаешь, сколько всего зависит от того, что в них написано.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Вот опять нет! Мне уже кажется, что ты специально отвергаешь всё, что бы я ни сказал. Что на этот раз не так?

— Ты мне нужен здесь. Армия не может остаться без генерала. Ты сам знаешь, сколько у тебя работы, с одними только укреплениями до следующей зимы возиться.

— Но от Лешего ты не отвертишься.

— Даже не собирался, — усмехнулся я. — Мало того, я собираюсь прихватить с собой и Филина.

— А он об этом знает?

— Он должен приехать завтра, вот и решим. Но я уверен, что он не откажется. Ему так же, как и мне, очень хочется заглянуть в архивы хизмеев.

— Втроём пойдёте?

— Да. Толпой мы только глаза мозолить будем.

— Ты ведь понимаешь: если попадётесь, у нас не будет ни единого шанса вас вытащить. Вас просто убьют на месте.

— Пусть попытаются, — нагло ухмыльнулся я.

Глава 18

На что способны три шпиона?

Различие границ было настолько сильным, что я не уставал удивляться: как при подобных дырах в охране они умудрялись сдерживать поток беженцев? Разве что их отлавливали позже, при входе в крепости или в другие посёлки. Всё же нам в наследство достались более серьёзные укрепления и заслоны. Здесь, в момент образования Евросоюза, границы между государствами стали, скорее, условными. Да, честные граждане пересекали их через специальные КПП, ради отметок и во избежание штрафов. Но сейчас это сыграло злую шутку.

Наши границы, напротив, укреплялись максимально. Отчего мне требовалось лишь усилить количество патрулей и кое-где подлатать бреши. Но даже это не гарантировало полной герметизации, и Баталин периодически отлавливал шпионов. Однако наша защита была кратно надёжнее той, которую нам требовалось преодолеть. Впрочем, и сложности нас ожидали вовсе не на данном этапе.

Морозы в европейской части континента тоже отличаются от наших. Но трясине, которая покрывала бо́льшую часть побережья, хватило, чтобы она смогла выдержать вес человека. Высадили нас, естественно, ночью и теперь мы шагали по замёрзшей пустоши, в направлении Берлина.

Ориентироваться приходилось по не очень подробной карте. Она была старая, напечатанная ещё до катастрофы. Действующие поселения попросту выделены фломастером, отчего не совсем понятно, что и где на самом деле находится. Ведь ситуация меняется каждый год, люди продолжают метаться в поисках лучшей жизни. Кто-то уходит из городов, в попытке освоить заброшенные земли. Другие, напротив, оставляют крохотные общины и прибиваются к крупным крепостям. Потому как большинством выживать легче.

Ещё одно различие — это расстояния между посёлками. У нас, даже в прошлом, можно было не один час ехать по совершенно безлюдной местности. Здесь же, все поселения располагались практически вплотную.