Полет дракона - Владимир Ковтун

- Вы хотите получить денежную компенсацию за погибшего соотечественника? – Спросил он.

- Нет. – Ответил Ли. – Мы будем удовлетворены, если убийца понесет наказание по законам вашей страны.

- Хорошо! Я приму необходимые меры для расследования этого дела.

Марий задал еще несколько ничего не значащих вопросов и, сославшись на занятость, любезно выпроводил загадочное посольство.

- Карликовое княжество с притязаниями на величие. – Сказал он секретарю. – Причем, сами себе плохо представляют, где именно они находятся.

Проследи, чтобы им дали вежливый, но не очень обязательный ответ. – Торговать согласны. О дружбе напиши туманно, о…. что там еще? Вот: «породниться с царствующей династией….» Ничего не пиши, чтобы не обидеть. На словах скажи, что посольство пошлем. Потом, когда-нибудь…. Нам бы со своими делами разобраться! Ну, и что-то подари для соблюдения приличий. За государственный счет, естественно, но без роскоши! И… что касается этого убийства: виновного нам сейчас, конечно, не найти. Но ты сделай вот что: кто у нас там, в Сенате, активно выступает против моего консулата? Лициний Александр? Его сынок-оболтус, я слышал, уже не раз попадался в ночных развлечениях. Вот на него мы и спихнем эту смерть! Может быть, нам удастся прижать его строптивого папашу.

Так осенью 100 года до нашей эры римский консул Гай Марий, занятый интригами и борьбой за власть, упустил, быть может, главную возможность в своей жизни: поддержать на государственном уровне первый контакт между двумя гигантами Древнего мира – Римской империей и Китаем.

Не исключено, что именно этим можно объяснить тот факт, что в римских источниках первое упоминание о китайцах относится лишь к середине I-го века нашей эры. Китай в этих хрониках римляне назвали «Серикум» - страной «шелковых людей».

ПОХИЩЕННЫЕ

Юань с Ли-Цин пересекли Парфию подобно знатным вельможам, в сопровождении почтительной охраны из двадцати тяжеловооруженных воинов.

В Ктесифоне они узнали, что посольство Хань уже находится в Селевкии. Во дворце Митридата их встретил тот самый вельможа, которому Ли раз двадцать втолковывал, что такое империя Хань и, где она находится.

- Господин Главный Посол вашей страны молод, но производит чрезвычайно благоприятное впечатление своими знаниями и обходительностью. – Соловьем разливался пронырливый царедворец. - Царь царей отзывался о нем с большим уважением. Он полагает, что в будущем наши торговые отношения принесут немалую пользу обеим странам.

Вельможа предложил двум отставшим от посольского каравана ханьцам отдохнуть некоторое время в Ктесифоне и, может быть, даже дождаться возвращения посольства Ли. Свое последнее предложение – дождаться посольства в столице Парфии, вельможа отстаивал особенно рьяно.

Юань не ведал, что хитрый парфянин знает о его подвигах значительно больше, чем он мог предположить, и старается задержать их в Ктесифоне вовсе не случайно.

Вельможа обладал широкой сетью собственных информаторов, доносивших ему обо всех мало-мальски значительных событиях в государстве. Прекрасно зная гирканского сатрапа, и будучи с ним в приятельских отношениях, он не мог не слышать о событиях, произошедших на арене, где предстояло биться человеку и двум тиграм. Сопоставив эту мистическую историю, и ее невероятные подробности с еще более удивительным разгромом шайки разбойников, осуществленным, фактически, одним человеком, он понял, что в обоих случаях речь идет об одном и том же человеке: о Юане.

Правители всех стран, во все времена, заботились об увеличении военной мощи своего государства. А в ту давнюю эпоху, когда реальность легко сплеталась с вымыслом, и подвиги отдельных выдающихся личностей приобретали характер сказочного действа, ценность таких людей в глазах властелина возрастала многократно.

«Если принять этого человека на военную службу», - полагал вельможа, - «и дать ему армию, то армия будет непобедима. Здесь не следует жалеть денег. А там, глядишь, и самому в сатрапы можно попасть».

Ли-цин была в восторге от того, что поговорила с человеком, непосредственно видевшим Ли. Вся ее душа рвалась в Селевкию, вслед за любимым.

Проницательный Юань быстро догадался, что лукавый парфянин ищет в них свою собственную выгоду, хотя и не понимал до конца, в чем она может состоять.

Задержать в Ктесифоне двух отставших от каравана ханьцев парфянину удалось лишь на три дня. Осознав тщетность своих попыток, он отпустил их с миром, приговаривая, что, может быть, они еще погостят в столице на обратном пути. Напоследок он щедро одарил обоих путников и лично сопроводил их до городских ворот.

Юань и Ли-цин покидали Ктесифон в сопровождении тех же двадцати всадников, которые привели их сюда.

- Но, только до селевкийской границы. – Извиняясь, сообщил вельможа. – Далее вам придется путешествовать вдвоем. Впрочем, царство Селевкидов. – мирная страна, и народ в ней добрый. Неприятностей у вас не будет.

Распрощавшись с назойливым царедворцем, ханьцы двинулись в путь.

Парфянин проводил их долгим взглядом, и пробормотал:

- Не понимаю, для чего ему сопровождение…. Этот колдун один может справиться с целой армией.

У селевкийской границы наши путешественники сердечно попрощались со своим эскортом. К каждому из парфянских воинов они успели привыкнуть, а их командир за время совместного путешествия проявил себя не только, как бывалый солдат, но и прекрасный товарищ.

- Прощайте, друзья! – Сказал он напоследок. – Может быть, еще и свидимся.

И, гикнув, повернул коня и свой отряд в обратную сторону.

Дня два Юань и Ли-цин ехали по довольно пустынной местности, а на третий вошли в узкий проход между скалами

Разглядывая его почти вертикальные стены, и следы копыт на земле, Юань насторожился.

- Что тебя беспокоит? – Спросила Ли-цин. – Парфянин сказал, что народ здесь добрый и….

Закончить свою фразу девушка не успела. Откуда-то сверху на их головы с шорохом упала тяжелая, прочная сеть, а со скал посыпалось десятка два человеческих фигур.

Юань молниеносно извлек кинжал для того, чтобы разрезать сеть, но получил сильный удар в спину тупым концом копья.

Оба путника, вместе с их лошадьми были спеленаты и повалены наземь.

Понимая, что в таком положении сопротивляться бесполезно, Юань повернул голову к Ли-цин, и тихо сказал:

- Не тревожься. Все будет хорошо! Надо просто дождаться своего часа. Всю жизнь в этой сети они нас держать не будут.