Космическая шкатулка Ирис - Лариса Кольцова

– Ты мечтала о Радославе всегда! – прогремел Кук, транслируя на Вику то раздражение, что возбудил в нём Радослав всплеском своего негатива. Тот раздувал ноздри, сжав челюсти и глядя в пол, еле удерживаясь от того, чтобы высказать вслух своё «тьфу на вас всех»!

– Как ты посмел, колдун лысый, затащить и меня в этот шутовской балаган?!

Кук решил завершить назидание для жены, прежде чем осадить Радослава, – И на Земле так было во времена твоей юности, когда ты увидела его в своей Академии. И на спутнике, и здесь. Ведь ты много позднее выбрала себе профессию врача. А прежде ты изучала биологию, как и моя дочь Ксения. Конечно, кто из нас не познал в юности безответного порой влечения. Конечно, ты и думать о нём забыла, как захватила тебя вся твоя последующая жизнь, а он пропал куда-то. Но на спутнике он возник опять, и ты опять потеряла от него голову, и он опять презрел тебя как женщину. И в звездолёте Пелагеи ты едва не обмерла, как его увидела, и у тебя сразу же затеплилась надежда стать ему ближе…

– Я умоляю, хоть ты не терзай меня! – взмолилась Вика.

– Белояр, – протянула Ландыш нежным голоском, когда-то влюблённой в этого лысого мерзавца, девочки, – Не терзай ты Вику!

Кук сменил гнев на милость, но продолжил объяснение, – Тебя спасла сила кристалла, когда Радослав принимал тебя за златолицую Лотос. Конечно, для тебя это являлось разновидностью сна, о котором не помнишь. Из моего наличного содержания она создала себе сына Капу, а из моей жены Ники, некогда почти полностью ею присвоенной, она и создала Иву – Белую Уточку. В каждом очередном запуске игры она воссоздаёт одних и тех же персонажей под разными лицами. Тут же прежде обитало много людей, – мужчин, женщин и даже домашних животных. Тут, насколько мне известно, не только птиц и рыбу разводили, но и коз, лошадей. Всё, как и положено людям иметь для полноценной жизни. Правда, детей они не успели завести, но, судя по тому, как бурно они размножились, рожали их уже в процессе игры.

– То есть игры играми, а рожают по-настоящему? – поразилась Ландыш.

– Как и любят по-настоящему, – ответил Кук. – Я же говорю, не только люди, тут и животные размножились. Диких зверей тут нет, а леса вполне себе дремучие и колючие. – Да что же это? Мне нечем дышать! Что не так с моими лёгкими или тут другое? У меня реально болит одно лёгкое, и я даже слышу, как оно сипит!

– Не занимайся самовнушением! – строго обратилась к ней Ландыш. – Он даёт нам сеанс своеобразной игры для того, чтобы снять с нас стресс. Развлекает! А ты всему веришь. Я нисколько ему не верю. Кук, ты иллюзионист! Ты обманщик или слегка спятивший, что и понятно, если знать о твоих странствиях.

– Да где уж там слегка! – согласилась Вика, успокаиваясь. – На всю голову поплыл!

– А если возникнет угроза перенаселения? Нехватка ресурсов? – спросил Радослав, пребывая в раздвоенном состоянии веры и скепсиса по отношению к бредням Кука. Кук вполне мог быть сумасшедшим, но и сам мир вокруг мало походил на железобетонную реальность. Он был фантасмагорией в гораздо большей степени, чем Кук безумцем. Города, дороги, вознесённые над поверхностью планеты, скоростные машины, а при этом ни производств, ни наукоградов, ни самой науки, ни базового всеобщего образования – ничего! И институтов власти, как и самого видимого управления в наличии не просматривалось. Чем занимались жители «Городов Создателя» – тайна за семью слоями непроницаемых туманов. Как играют дети: «мама и папа пошли на работу», – а что они там делали на этой работе? А неважно. Главное – видимость создавали. Разве на театральной архаичной сцене или в кино заметен полный цикл производства тех или иных жизненно важных продуктов и прочих товаров обеспечения? А ведь все едят и во что-то одеты. Живут в домах, на чём-то ездят. В течение пары часов способны из детей стать глубокими стариками, умереть, а потом выйти за букетом поклонников живыми и молодыми. И целуются на публике не всегда с теми, от кого в действительности рожают детей.

– Спросите, почему Белая Уточка была хромая? Она и не могла быть иной, ведь Ирис не присвоила её себе полностью, а только частично, поэтому она всегда выходит у неё ущербная внешне. Но цель замысла в том и состоит, чтобы её исцелить и подарить ей любовь. Она всем хочет любви, а больше всего себе самой. Она стала и моей частью. Поэтому я вынужден был снова и снова возвращаться к ней, чтобы жить дальше. Только тут я вечен, а при возвращении на Землю, я вскоре и умру. Как и положено человеку. Я стал её мужской ипостасью, её вечным возлюбленным, вечно её покидающим и вечно возвращающимся к ней.

– Выходит, Кук, ты обманом заманил нас на съедение этой Сирени? – поражённая Ландыш не верила своим ушам.

– Я привёз вас в сиреневый рай, чтобы подарить вам всем вечность. Хотя и не в том виде, как вы её себе представляете.

– Подожди, сочинитель, – прервал его Радослав, – А как же твой звездолёт? Твои сыновья?

– Сыновья самые настоящие. Звездолёт же – это целая история. Он был создан мною и теми, кого пленил разум планеты. Тут же жили и очень продвинутые и развитые люди. При их помощи, опираясь на ресурсы самой планеты, я и создал свой звездолёт. Я её избранник, и мне можно то, чего нельзя всем прочим. Если бы я не выжил, Ирис также погибла бы. Постепенно. Сначала во мне, а потом и вся целиком. Она не просто так всегда воплощается в мою жену и возлюбленную. Когда я вернулся сюда, я вернул ей и её полноту, её целостность. В нашем понимании здоровье, любовь и счастье. А мои земные сыновья никогда не покидали звездолёт надолго именно по причине того, что не были задействованы в её играх. Только эпизодически. Не стоит думать, что живя своими разными жизнями, она помнит о том, что она и есть планетарный дух. Нет. Она в процессе очередной инсценировки очередной жизни того не понимает, как и всякий персонаж, возникающий здесь. Она уверена, что она та, за кого себя и выдаёт.

Очень уж эмоциональный разбор своих и чужих снов

– Почему же её мир такой несовершенный? – не унималась Ландыш.

– Каковы те люди, что дали ей материал для строительства её игр, такова и жизнь, которой они живут. Они проживают её по-настоящему! Они по-настоящему любят, дышат,