Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси - Глеб Лебедев

Территориальная структура Пути из Варяг в Греки

В континентальных масштабах Путь «из Варяг в Греки и из Грек» пересекал, объединяя, несколько эконом-географических поясов:

1) средиземноморско-понтийский (урбанизованная цивилизация);2) евразийский кочевнический (скотоводческая ранняя государственность);3) восточно- и североевропейский оседлый (земледельческая ранняя государственность с начальной урбанизацией);4) таежно-субарктический промысловый.

Путь из Варяг в Греки сформировался в пределах 3-го эконом-географического пояса, соединяя его с 1-м и пересекая (или подключая) остальные. Циркуляция товаров и ценностей по этому пути — от пушнины и другой промысловой добычи, поступавшей из субарктических и таежных пространств, до произведений средиземноморской цивилизации — в большей или меньшей степени затрагивала население всех объединенных магистралью эконом-географических систем.

«Древнерусский» эконом-географический пояс оседлого земледелия, в свою очередь, делится на примыкающие друг к другу с юга на север эконом-географические зоны, различные по:

а) физико-географическим условиям;б) типу и продуктивности хозяйства;в) экономическому потенциалу (Э), формирующему излишки производства;г) «фактору обмена» (Ф), обеспечивающему заинтересованность в поступлении ресурсов извне;д) этнокультурному составу населения.

Суммируя гидрографические, ландшафтные, почвенные условия, данные о более чем 320 археологических памятниках, расположенных вдоль очерченной трассы, археологических культурах конца I — рубежа II тыс. н.э., можно определить эти три «эконом-географические зоны» Восточной Европы, связанные речной магистралью Пути из Варяг в Греки.

Северная зона, от Невы и Ладожского озера до верховьев Ловати, с конца раннего железного века и до наших дней, зона нестабильного («негарантированного») земледельческого хозяйства. Пашенное земледелие как основа этого хозяйства распространяется здесь, судя по всему, в процессе славянского расселения не ранее VIII в. и в ІХ-Х вв., как и позднее, достаточно нестабильное земледелие, давало неустойчивые результаты, требовавшие дополнения скотоводством (пойменным), рыболовством, лесными промыслами и охотой, сырьевым обменом, торговлей и ремеслом. Этот «комплексный» ландшафтно-хозяйственный стереотип, создававший неустойчивый аграрный потенциал и вызывавший сравнительно высокий уровень потребностей во внешних ресурсах (ближних и дальних), структурно близок ландшафтно-хозяйственному стереотипу Скандинавии эпохи викингов и включает северные восточнославянские племена (словен) вместе с прибалтийско-финскими, летго-литовскими, скандинавскими и частью западнославянских в единую «циркумбалтийскую» культурно-экономическую зону, где в VIII—XI вв. сформировалась «Балтийская морская цивилизация раннего средневековья» (Lebedev 1994).

Срединная зона Днепро-Двинского междуречья, в «треугольнике городов» Смоленск-Витебск-Полоцк и вниз по Днепру от Смоленска до Любеча, — ареал архаических «городищенских культур» раннего железного века, может быть определен как зона архаического, но стабильного земледелия. Экономический потенциал аграрного хозяйства здесь был выше, а уровень потребностей, точнее, зависимость от импорта — ниже, чем в северной зоне. Племена кривичей и дреговичей, обитавшие в этой части Днепра, контролировали протяженные трассы, более значимые для их северных соседей, чем для них самих. При этом кривичи занимали наиболее важный восточноевропейский гидрографический коммуникационный узел, от Смоленска до Полоцка.

Южная зона Киевского Среднего Поднепровья, от Любеча, устья Припяти, Сожа, Десны до устья Роси — границы с лесостепью, входит в область древнего высокопродуктивного земледелия. Ландшафтно-хозяйственный стереотип формируется здесь с энеолитических времен трипольской культуры и при всех возможных изменениях и взаимодействиях этнического состава населения (фрако-киммерийцы, скифы, готы, славяне) остается весьма высоким. Со времен Геродота эта зона связана с эллинскими полисами Понта Эвксинского, а тем самым с античной цивилизацией Средиземноморья.

Первая, южная зона (Среднее Поднепровье, Киевщина от Канева-Роденя до Любеча), ближайшая к Средиземноморской цивилизации лесостепь и юг лесной полосы, — область древнего высокопродуктивного аграрного освоения, опирающегося на традиции земледельческого хозяйства, восходящие ко временам скифских и «черняховской» культур железного века. Экономика этой зоны характеризуется наивысшим значением Эмакс и обратно пропорциональным Фыин, располагая, однако, значительными ресурсами для обмена.

Вторая, срединная зона (Южная Прибалтика, Белоруссия, Верхнее Поднепровье), леса Озерного края, стабильное аграрное освоение (со времен городищенских культур раннего железного века), имеет меньшее значение Эмед и более высокий Фмед (по сравнению с зоной высокопродуктивного земледелия).

Третья, северная зона (Северо-Западная Россия от Мологи до Чудского озера, побережья Финского залива, северная Прибалтика — Эстония и Финляндия, средняя и Южная Скандинавия), лесной и болотный ландшафт, область нестабильного аграрного освоения, с необходимым хозяйственным дополнением — комплексом промыслов и обмена; земледельческое хозяйство располагает наинизшим Э, но соответственно наивысшим Ф (т. е. стимулом к развитию обмена с богатым ресурсами югом).

В качестве главной восточноевропейской коммуникации Путь из Варяг в Греки формировался по мере подключения к связям по Днепровско-Волховской магистрали всех трех выделенных зон. Разностью значений Э и обратно пропорционального Ф определяется направленность и интенсивность коммуникаций, обеспечивших интеграцию этих областей восточнославянского мира в единую древнерусскую народность и древнерусское государство. В то же время каждая из трех областей не только сохраняла специфику собственного экономического потенциала, но и проявляется как самостоятельная историко-культурная зона, а в дальнейшем становится очагом формирования одного из восточнославянских народов: украинского, белорусского, русского.

Различной оказывается возможная «хронологическая глубина» освоения базовых отрезков Пути: если Днепр, античный Борисфен, в качестве коммуникационной магистрали известен уже Геродоту в V в. до н. э., то торговая активность на Волхове не фиксируется пока ранее середины VIII в. (древнейшие горизонты Старой Ладоги). Как единое коммуникационное целое Путь из Варяг в Греки начал функционировать не ранее рубежа VIII—IX вв. (но и не позднее первой трети IX в.) по мере активного включения во внешние связи третьей, «северной» зоны (Lebedev 1980).

Основная «восточноевропейская» часть трассы может быть представлена как целостный археологический объект, своего рода «мегакомплекс» со своеобразной и сложной внутренней структурой. Специфические условия каботажного, «приморско-речного» и речного плавания действуют на трассе от островов Тютерсы и Гогланд на Балтике до современного острова (в древности — мыса) Березань и полуострова Кинбурн («Ахиллов Бег»? о. Св. Евферия?) на Черном море. Эти условия в существенной мере отличались от традиций морской навигации, как скандинавской, так и античной.

Трасса речного Пути из Варяг в Греки охватывает выход в акваторию Финского залива реки Невы («устье озера великого Нево» летописи), Ладожское озеро (Нево), реку Волхов, впадающую в Ладожское озеро и вытекающую из Ильменя, озеро Ильмень, реку Ловать, впадающую в Ильмень с юга. Верховья Ловати (и ее равноценного притока Куньи) системой коротких волоков связаны с системою Усвятских озер; речка Усвяча соединяет озера с рекой Западной Двиной (Даугавой) выше Витебска и Полоцка, а напротив Усвячи в Двину впадает речка Каспля. Верховья Каспли двумя волоками связаны с мелкими притоками Днепра, впадающими в него в районе Гнездова (крупнейший археологический комплекс в 12 км ниже Смоленска и его вероятный исторический предшественник). От Смоленска начинается непрерывный речной путь по Днепру мимо Киева к Черному морю.

Определенно можно выделить последовательные отрезки Пути из Варяг в Греки, характеризующиеся историко-географической спецификой;

1 — северный морской, от острова Тютерс до Ладожского озера (связи со Скандинавией, по археологическим данным, устанавливаются в хронологическом интервале 500-750 гг. н. э.);2 — озерно-речной, от Ладоги до Ильменя, отделенный от предыдущего волховскими порогами (сеть опорных пунктов формируется с середины VIII до середины IX вв., крупнейшие из них — Ладога и Новгородское Рюриково городище);3 — речной глубинный, река Ловать с волоками на Усвячу-Западную Двину и на Днепр (концентрация памятников той же культуры аналогична предыдущему участку и указывает на близкое время освоения; наиболее ранний скандинавский «импорт» в Двинско-Днепровском междуречье датируется первой четвертью IX в.);4 — речной основной, Днепр от Смоленска до Любеча (судя по тому, что этими пунктами в 882 г. овладел князь Олег, коммуникационная функция данной части пути в IX в. полностью оформилась);5 — речной центральный, Днепр от Любеча до Родня (Канева), Киев и его округа, обустроенная системой крепостей; в ряде случаев в этом регионе выступает значительно более ранняя подоснова системы расселения и коммуникаций в Среднем Поднепровье (фактически, видимо, непрерывная с античного времени);6 — речной пограничный, от Каневской гряды вдоль реки Рось до Порогов («зона взаимного страха» населения лесостепи и степи, с редким заселением вдоль главной речной магистрали, хотя вполне вероятны и периоды относительной стабильности, до эпохи Великого переселения народов; имеются памятники черняховской культуры III—IV вв. н. э.);7 — речной степной, Днепр ниже Порогов и Хортицы — «Варяжского острова» древнерусской топонимики XIII в.; центральная часть «Царской Скифии», с развитой сетью скифо-сарматских и сменяющих их черняховских городищ. свидетельствующих о высоком коммуникационном значении Днепра-Борисфена до конца античной эпохи (преемственность с ними древнерусских, в некоторых случаях сакрализованных, как остров Хортица, объектов остается неясной);8 — устье Днепра и Днепро-Бугский лиман, где сеть слабо изученных раннесредневековых поселений в какой-то мере восполняла функции разрушенной античной Ольвии;9 — морской южный, выход из Лимана в Черное море, с острова Березань (где, по археологическим данным, можно допустить непрерывность навигационного использования с VII в. до н. э. до конца XI в. н. э.; именно к этому периоду относится, в частности, уникальный для Восточной Европы скандинавский надгробный камень с поминальной рунической надписью «Грани по Карлу, товарище своем» — Мельникова 1977а: 154-155).