Жуга. Осенний лис - Дмитрий Игоревич Скирюк

Мечом его смутить было трудно – несмотря на возраст, он был опытным бойцом, а оружие… Оружие после войны валялось всюду, и нередко среди ржавого хлама попадались очень странные экземпляры, вроде этого меча без гарды. Он уже встречал людей, которые носили меч за спиной, как этот парень. Но чтобы меч выхватывали снизу… Такое Дитмар видел в первый раз.

И, как выяснилось, в последний.

Два…

Клинок Беаты рассёк пустоту. Дитмар захрипел, шагнул назад и рухнул как подкошенный. Из рассечённого горла фонтаном ударила кровь, обдав камзол и сапоги оказавшейся рядом Беаты. А в следующий миг травник рыжей бестией прыгнул к столу и одним взмахом меча срубил все три свечные головки.

И наступила темнота.

Три…

Тени заметались в отблесках каминного огня – тень на тени и внутри теней. Хуго перемахнул через стол и ринулся в атаку, волосы его взметнулись тёмной гривой. Зал корчмы был невелик, уставлен столами, и дерущиеся слишком поздно поняли свою ошибку: убегая от одного, Жуга всякий раз преследовал другого.

Сшибая лавки и столы, слепая драка закружила по корчме.

Четыре…

Корявый Ульрих и толстяк столкнулись возле стойки. Первый запнулся, падая, боднул в живот второго. Живот у Хорста оказался неожиданно тугой, как тюк с овечьей шерстью. На краткий миг у стойки, словно привидение, возник Жуга; меч травника свистнул, сметая уцелевшую посуду, но целил он не в чашки и не в кружки. Хорст издал странный звук, и Ульрих почувствовал, что падает. Два тела рухнули на пол, что-то тёплое брызнуло Ульриху на лицо.

Он поднял взгляд на Хорста, и его вырвало.

Пять…

Матиас растерялся. Он был ещё неопытен, Хорст взял его на дело в первый раз, а драка стала беспорядочной. «А я у него зубья лечил», – нелепо вдруг подумалось ему, когда пред ним из темноты возник Жуга. Меч закрутило, вырвало из рук, зубы травника клацнули у самого носа – Матиас невольно отшатнулся и получил в грудь рукоятью меча.

И свалился в горящий камин.

Шесть…

Травник, не задерживаясь, продолжил бег. Беата ринулась наперехват, охваченная злобой и азартом. Матиас завизжал и вылетел из камина, дымя штанами, упал и закатался по полу: «Горю! Горю!» Над стойкой шевельнулись занавески – кабатчик Вальтер выглянул в корчму.

И предпочёл не вмешиваться.

Семь…

Август Мосс по прозвищу «СамТретей» – тот, что сопровождал Беату к пристаням, ругался, на чём свет кляня и Хуго, и Беату, и всю эту дурацкую затею. Хуго был отменным бойцом, Беата – никудышным, привыкшим драться с безоружными и пускать меч в ход по делу и без дела. А в драке группа уравняется по слабому. Травник расправлялся с ними резко и безжалостно, отлавливая их поодиночке. Он ускользал, кружил, вертелся, прятался в тени. Так не дерутся. Так убивают.

СамТретей не верил ни в каких собак с деньгами в кошелях.

Он так и не успел в них поверить.

Восемь…

Хуго и Беата всё-таки загнали травника в угол. Хуго, несмотря на всё своё искусство фехтовальщика, уже был дважды ранен – в ногу и в плечо. Беата наседала, беспорядочно и торопливо размахивая мечом. Ни один удар не доходил до цели. Ульрих наконец опомнился, вскочил и бросился на помощь, забыв, что в нападении третий лишний. Меч травника отбил очередной удар Беаты, растёкся дымным высверком, и Ульрих потерял клинок из виду.

Он его почувствовал.

Девять…

Атака. Выпад. Вновь атака. Финт, удар, защита, выпад. Вновь удар… Беата вновь открылась – в третий раз, и снова травник задержал удар. «Не могу», – подумалось ему. Он сам не понимал, что останавливает его руку с мечом. Остановиться бы, подумать, но не было времени.

И он опять обрушился на Хуго.

Десять…

Дверь корчмы хлопнула, и драка замерла. Беата, Хуго, Вальтер – все смотрели на собаку, возникшую на пороге. Матиас тихо всхлипывал, забившись в угол.

Травник опустил меч.

Одиннадцать…

Ни одни часы на свете не показывают точного времени – все либо спешат, либо запаздывают, а если это и происходит, то длится недолго.

Часы собора в Лиссбурге запаздывали.

Двенадцать.

Огниво осталось лежать на столе, у погасших свечей.

Травнику не требовалось объяснений. Всё шло так, как он и ожидал. То была третья собака, сестра двух первых – огромная мокрая тварь золотисто-рыжей масти с кошелём в зубах. В том, что кошель набит золотом, Жуга не сомневался. Он даже знал, сколько там монет – полсотни.

Собака посмотрела на Жугу, на Хуго, положила на пол кошель. Ощерила клыки и двинулась вперёд. Шерсть на её загривке встала дыбом, отблески каминного огня отразились в огромных зелёных глазах.

Травник двинулся в обход стола бесшумным мягким шагом. Пальцы левой руки скользнули за пазуху, нащупали туго набитый кошель. Собака помедлила и двинулась за ним.

– Не двигайтесь и, может быть, останетесь в живых, – не оборачиваясь, бросил остальным Жуга. Хуго и Матиас послушно кивнули: Хуго – медленно, Матиас – быстро и несколько раз. Беата молчала, оцепенев. Угли в камине почти не давали света, от тлеющей соломы на полу тянуло гарью.

– Я не возьму твоё золото, – сказал Жуга. Собака продолжала идти. Он достал кошель и бросил ей под ноги. – Здесь серебро и медь. Забирай и уходи.

Собака не остановилась, медленно и неуклонно приближаясь к столу, где лежало огниво. Ключ, – вдруг понял травник, – ей нужен ключ. Не для того, чтобы самой открывать эту Дверь, но чтобы закрыть её навсегда. Когда-то, кто-то, где-то поставил этих трёх собак стеречь своё богатство. Ослушаться они не могли. Эйнар сумел заставить их служить при помощи колдовского огнива. Но и прежнего приказа никто не отменял. Сокровища надлежит охранять, а значит, надо их вернуть на место.

Монеты рано или поздно кончатся, и снова кто-нибудь ударит кремнём о кресало.

Жуга остановился, вложил меч в ножны и подобрал огниво со стола.

– На, – он протянул его собаке. – Бери. Оно твоё.

Пару мгновений собака смотрела ему в глаза.

Потом подошла и взяла.

Беата, Хуго и Матиас вскрикнули разом. Ослепительная вспышка осветила тёмный зал, заставив прикрыть глаза, а когда все трое проморгались и опять привыкли к темноте, ни собаки, ни травника в корчме уже не было.

* * *

– Жуга не приходил?!

Рудольф оторвался от созерцания костяных фигурок и посмотрел на Телли. Мальчишка запыхался, видимо, бежал всю дорогу. За спиной его маячил Рик. Дракончик выглядел ещё более растерянным, чем его хозяин.

– Явились, безобразники, – с неудовольствием констатировал Рудольф. Кивнул на доску перед собой. – Какого чёрта тебе понадобилось расставлять эту дребедень?

– Рудольф,