Профессиональный оборотень. Книги 1-10. Компиляция (СИ) - Белянин Андрей Олегович

– Это и вправду святой Мурзик? – прошелестело по рядам монахов.

– Кто же еще? Статуя сама по себе вещать не может…

– Братья, так, может, стоит заказать святому собственную статую? – предложил кто-то. – Наверно, ему не очень-то приятно вещать из головы Иезаборда Пустынника.

– Но мы не знаем, как он выглядит?!

– Точно, пусть сделает милость, явится перед нами! Но если это чрезмерное желание с нашей стороны, пусть хотя бы приблизительно опишет свою внешность.

– О святой Мурзик, – начал один из самых опытных, – внемли нам, невежественным, и снизойди к убожеству нашему… Поведай, кто ты есть, как выглядишь, откуда появился и в чем заслуги твои перед Церковью, воистину Господь Бог не наградил бы тебя святостью, если бы ты не совершил святых деяний.

– Мур-рм, логично… Что ж, вы имеете полное право знать, что я имею четыре конечности, благообразен, усат и зеленоглаз.

– Значит, страдая за веру, он не потерял частей тела, как это обычно случается со святыми, – прошептал мне на ухо один монах. – Повезло ему, других калечили, так что без слез не вспомнишь…

Тут, надо сказать, народ понял, что происходит чудо и к ним обращается сам «святой Мурзик», и все повалились на колени, стукаясь лбами о каменный пол и не решаясь подняться. Мы с Алексом тоже для вида последовали общему примеру, решив не выделяться из коллектива. Соглядатаев везде хватало, не стоило рисковать и в открытую перегибать палку.

Между тем кот в наглую продолжал:

– Молитесь же, восхваляя мое имя, если не хотите гореть в аду! А я буду защищать вас от напасти и давать новые, научно обоснованные указания.

Наступила благоговейная тишина, все заворожено ждали, будет ли продолжение. Поняв, что не будет, монахи рьяно ударились молиться. Текст был произвольным, периодически в него вставлялось имя «Мурзик» с эпитетами «святой», «благословенный», «избранный», «великолепный», что, несомненно, льстило кошачьему самолюбию. Пока все молились, этот злодей тихо выполз из-за статуи и юркнул в дверь, обойдя всех едва ли не на цыпочках! Я успела увидеть только торжествующе задранный серый хвост. Профессор по сути своей атеист, видимо, подобными штучками он выражает протест прогрессирующему фанатизму. Ну и пусть развлекается, главное, что не с нами…

Когда «чудесная месса» закончилась, мы с любимым разошлись по объектам. Я направилась в библиотеку в поисках брата Нюрольда, невысокого монаха с щетинистыми бровями и рассеянным взглядом. Он был очень занят, но отделаться от меня не смог. Я туманно намекнула насчет легенды о замурованном ребенке, и библиотекарь сделал страшное лицо:

– Во-первых, это неправда! А во-вторых, если бы такое действительно произошло, то сохранялось бы в большой тайне от рядовых членов братства. Ибо все, кто имели хоть каплю благочестия, обязательно взбунтовались бы! А в-третьих, я сам тут всего полтора года, раньше работал писарем в замке Ливонского ордена, так что я непричастен!

Я подумала, что это странный ответ, по крайней мере очень подозрительный… На всякий случай уточнила, когда конкретно Мальборк пытались брать приступом. Библиотекарь, несомненно, знал что-то, но знание этого чего-то, судя по всему, здесь не поощрялось. Больше ничего выжать не удалось, к тому же брат Нюрольд стал интересоваться, откуда у меня такой приятный для мужчины голос? Пришлось хрипло ответить, что от отца, популярного чешского инквизитора…

Как же узнать, где все-таки замурован ребенок? Кот связался через микрофон, обещал порыться у магистра в документах, но пока еще найдет… Может быть, над воротами, это было бы логичнее всего, если уж эта жертва принесена для защиты от нападения. Но ворот здесь штук шесть, а то и больше, замок напоминает матрешку со все более усложняющейся системой охраны.

Конечно, в первую очередь надо бы проверить наружные стены, но как? Ходить простукивать? А если это захоронение выше моего роста, носить лестницу? И самое главное, даже если я что-то нашла – мне как, в особо подозрительных местах киркой ломать кладку?! Причем по возможности не вызывая подозрений… Боже, бред-то какой!

В конце концов, меня посадят за вандализм, и вполне справедливо – ведь замок представляет большую историческую ценность, сильно его портить жалко…

Задумавшись и ничего не замечая вокруг, я пару раз столкнулась с монахами, которые тоже были все в себе, только они размышляли о своих грехах, возвращаясь с исповеди. Как я потом заметила, в монастырской части замка все ходили с шишками на лбу – профессиональная травма из-за постоянного самосозерцания и слишком глубоких капюшонов. А потом меня нашел Алекс:

– Видел Мартина, кажется, с ним не все в порядке.

– Вэк?

– Да он просто сбрендил! Хватает меня за рукав, что-то шепчет насчет всеобщей готовности, требует данных для какого-то отчета за вчерашний и позавчерашний дни… Я поспешил от него отделаться.

– Понятненько, мальчик увлекся, – кивнула я и еще раз объяснила, что Мартин считает нас шпионами какой-то повстанческой армии, а себя зачислил в шифровальщики, чтобы наши отчеты в штаб не смогли прочесть враги.

– А что-нибудь менее взрывоопасное ты не могла ему предложить?

– Не будь занудой, готовь отчеты, – улыбнулась я, – ты держишь мальчишку без работы во благо родины! Надо поощрять в молодежи чувство патриотизма…

– Слушай, Алина, мы и так здесь уже третий день, дел полно, давай не отвлекаться на шпионские страсти. У нас только-только начало что-то проясняться.

– Милый, но мы и трудимся не для себя, а для другой фирмы. Нам-то что, пусть ждут, пока не наиграемся! Как представлю недовольную рожу того рыжего типа, директора Монстроисследовательской Базы, сразу на сердце так легко-легко…

– Хм, так тебе тут нравится? – Алекс демонстративно отвернулся от меня, дабы никто не заметил, что рыцарь с монахом едва ли не обнимаются, стоя нос к носу. В принципе не редкость, но…

– Да, тут неплохо, еще и кот спит отдельно, что приятно! Келья у нас потрясающая, просторная и, главное, комфортная – на каком еще задании, кроме Шотландии, мы жили в таких потрясающих условиях? Вечно то на шкурах спать приходится, то в гостинице, заселенной клопами, то на досках голых… И на Базе наш дурацкий минимализм уже достал, спартанство – это не мой стиль.

– К роскоши привыкаешь быстро. Если хочешь, после свадьбы я обставлю нашу комнату в стиле Людовика Пятнадцатого.

– О-о да… и кровать со столбиками!

– Все что захочешь!

– А правилами это разрешено? – засомневалась я. – Что-то не замечала, чтобы кто-нибудь на Базе для начала поменял железную кровать на раскладной диван и пуфики. Только хоббиты живут как хотят – понаделали норок и поселились в них, как в заповеднике.

– Эти маленькие бунтари никогда не подчинялись чужим правилам, – согласился Алекс.

Мы перешли во двор Верхнего замка, усевшись на противоположных концах скамейки рядом с колодцем спиной к спине. Как бы мне тут ни нравилось, но пора закругляться. Дух профессионализма (или просто совесть?) всячески изводил меня, намекая на неумолимые сроки.

Из галереи вышел брат Нюрольд, встав под навесом, он огляделся и начал призывно строить глазки.

– Чего это ему надо? – лениво заметила я (полуденная жара мешала думать).

– Кажется, он тебя зовет, меня-то он не знает, – задумчиво отозвался Алекс, доставая лист пергамента и авторучку.

Судя по всему, командор решил заняться придумыванием шпионских данных для отчета Мартина, не желая разочаровывать паренька. Я встала, потянулась до хруста в суставах и подошла к изнывающему библиотекарю.

– У меня есть сообщение! Скоро опять кто-то погибнет.

– Мм-м, интересно…

– Это произойдет сегодня ночью! У меня дар предвидения, – жарко зашептал он.

– Интересно, почему вы говорите об этом именно мне?! Не лучше ли предупредить всех? – подозрительно уточнила я.

Брат Нюрольд и так был немолод, но сейчас показался мне лет на десять старше, чем когда мы разговаривали с ним в последний раз.