Белые искры снега - Анна Джейн

– Дура! – заорал он на Дашу. – Чуть по лбу не попала!

– Ты как со старшей сестрой разговариваешь, шпендик?! – возмутилась та.

– Кто шпендик? Кто шпендик, ты, великовозрастная балбесина?! – не полез за словом в карман мальчишка. Тут он заметил Настю, поздоровался и поутих, лишь злобно сверкал своими большими светло-зелеными – как у сестры глазами.

– Проходи и шуруй обедать, мелкотня, – объявила Дашка. – Мой младший брат, – пояснила она Насте. – Вреднючий, просто кошмар. Мама в этой четверти из-за него уже раза четыре в школу таскалась.

– Три, – поправил ее брат, стаскивая кроссовки и раскидывая их как попало.

– Значит, скоро будет четвертый, – ничуть не сомневалась Даша. – Ярочка в последний раз чего учудил, – смеясь, поведала она подружке. – С пацанами повадился бегать к женской раздевалке и вместо того, чтобы подглядывать, куковать стали в скважину и орать: «А я все вижу!» Их физрук поймал и за шкварники к классухе притащил. Малолетние дурики.

– Тупица обезьяноподобная, – наградил сестру нелестным эпитетом Ярочка и, счастливо избежав тумака, с хохотом унесся в ванную комнату.

– Ужасный ребенок, – пожаловалась Дашка. – Все время к девчонкам пристает. Наверное, бабником вырастет.

– Зато у вас весело, – сказала Настя искренне. – Ладно, я пойду. Пока!

– Пока, Реутова! Ты классная!

Дверь захлопнулась, и Настя направилась к лифту.

– Это кто? – выглянул из-за угла Ярослав.

– Подружка моя, Настя. Со школы. А что? Понравилась она тебе, что ли? – рассмеялась Даша. – Она хорошая, умная.

– Ну, ничего так, – важно покивал мальчик. – Вроде с головой получше, чем у тебя. Будет моей сто восьмой женой, за меня учиться.

– У тебя там что, уже и гарем есть? – поразилась старшая сестра и расхохоталась, и пока брат обедал, с омерзением вылавливая из тарелки с супом лук, подкалывала его насчет Насти.

Мелодия звонко разливалась по всей комнате.

– Ты лучше стала играть, – с улыбкой сказала я.

– Спасибо. А ты не разучилась, – ответила мне Даша. – С тобой здорово играть. Но пока есть возможность, я бы хотела тебе кое-что передать. Главного я сказать не могу, но вот помочь…

Она зачем-то убрала руки с клавиш, немало этим расстроив меня – я хотела играть всегда! – встала, подошла к шкафу и вытянула какую-то книжку с полки.

– Возьми.

Я продолжала играть в одиночестве, не обращая на нее внимания.

– Возьми! – настойчиво повторила она. – Давай же! Настя, это важно!

Нехотя я все же последовала ее примеру и оторвала руки от клавиш. Прекрасный звук исчез, и лишь мелодия музыкальной шкатулки, под которую танцевала балерина, наполняла комнату. И вместе с ним стал меркнуть солнечный свет, льющийся из окна, мебель стала менять очертания, и весна куда-то пропадала, уступая дорогу тревожно ревущей за окном зиме.

Вместо трав стало пахнуть молоком.

– Что это? – не поняла я. Мне хотелось играть дальше, дальше, дальше.

– Это то, что тебя спасет, Настя, – серьезно сказала мне Даша, сдув волосы с лица. Она тоже стала медленно таять в воздухе. – Быстрее, она идет! Смотри же!

Я глянула на книгу: темно-зеленая обложка с золотым тиснением, чуть больше ста страниц, кажется, есть иллюстрации. «Сказки братьев Гримм», – было написано на книге готическим вытянутым шрифтом. Я раскрыла ее на первой попавшейся странице и к своему удивлению попала на сказку под названием «Гензель и Гретель». История о девочке и мальчике, которые попалили в дом к ведьме, желающей их съесть…

Она хочет нас усыпить и…

Музыкальная шкатулка все играла, но с каждой нотой все тише и тише. Книга стала исчезать – как и Даша, которая почти уже растворилась в воздухе и улыбалась, глядя мне в глаза.

Я слышала шаги хозяйки дома.

«Тук-тук-тук-тук-тук», – стала стучать шкатулочка, забыв свою мелодию. И она стучала в такт моему сердцу. Балерина смотрела на меня с такой невыразимой печалью, что я не выдержала, захлопнула крышку и засунула шкатулку в карман кардигана, а после поспешно захлопнула крышку рояля и отскочила подальше от него.

Дверь медленно открылась.

– Что ты тут делаешь, девочка? – спросила Юлиана. Я нервно обернулась, и слова застряли у меня в горле. Наверное, если бы все это было реальностью, а не подобием сна, я закричала бы от страха.

Передо мной стояла все та же пожилая женщина с приклеенной улыбкой и в серой шали, только вот кожа ее сморщилась, волосы с благородной сединой пропали, обнажив лысый череп с непонятными татуировками, тонкие длинные губы были неестественно красными, словно выкрашены гуашью, а крохотные глазки с глубокими тенями под ними, которые казались едва ли не черными провалами, светились тускло-желтым светом.

И я сразу поняла, что с трассы мы видели не свет дома. Мы видели отблески ее чудовищных глаз. Она заманила нас к себе.

Тень, что отбрасывало это чудовище, тянула ко мне свои скрюченные пальцы.

«Господи, помоги, – взмолилась я про себя, чувствуя, что попала в какой-то кошмар. – Что же делать?»

Облик Юлианы вновь изменился, и передо мной опять стояла обычная пожилая женщина. Но теперь-то я знала правду! Она – ведьма. Заманила нас к себе, как в той сказке… Птичкой.

– Я хотела попасть в уборную, а попала сюда, – сказали сами собой мои губы. Мне, непонятно как, удалось сдержать свои эмоции, и вести себя, как обычно. Потому что я знала – пока эта ведьма не догадывается о том, что знаю я, у меня и Яра есть возможность выбраться отсюда.

Браслет на мгновение стал теплее, подбадривая.

Та, что называлась красивым именем Юлиана, в упор глядела на меня.

– Представляете, пролила полкружки какао на себя, – я смущенно указала на свое все еще влажное платье. – И так спать хочется, – хорошо получилось изобразить жалобу мне. Почему-то я знала, что ей понравится, когда я скажу, что мне хочется спать. А спать ну никак нельзя. Только вот Ярослав спит…

– Ты не туда зашла, милая. Ошиблась дверью. Давай, я покажу тебе уборную, – сказала Юлиана, одарив меня пронзительным взглядом, но, кажется, ничего не заподозрив. – А потом ты пойдешь спать. У меня есть две замечательные кровати наверху. Теплые, мягкие, с пуховыми одеялами. Мигом уснешь, деточка.

Она обвела тускло-голубыми глазами комнату, словно удостоверяясь, что я ничего не трогала. Пропажу шкатулки ведьма не заметила.

А я думала только о том, как мне разбудить Яра и выбраться прочь отсюда.

Черная машина, в которой сидели Меркурий, Арина и Вацлав, замерла на обочине дороги. Протекторы хранительницы браслета пребывали в полнейшем недоумении, поскольку та, которую они должны были защищать, исчезла. Они поехали следом за красной машиной, в которой сидела Настя, однако совершенно неожиданно их автомобиль заглох. Пока Мерку удалось завести двигатель, прошло минут двадцать, и в это же время мимо пронеслась та самая красная машина, в которой по идее, должна была находиться Настя, вот только в обратном направлении. Сначала Меркурий развернул авто и помчался следом за этой тачкой, которая, как выяснилось, может не только едва-едва плестись, но и Мерк, и Арина, связанные с Настей ритуалом передачи артефакта, почувствовали неладное. Черноволосый маг подрезал лихого водителя красной машины, и оказалось, что Насти в ней и в помине нет. Ничего не понимающий мужчина за рулем поведал под немигающим взглядом Меркурия странную историю, по которой выходило, что девушку и ее спутника ему велела высадить хозяйка, и не просто посторонняя женщина, а Ирина Реутова, жена Тимофея, прекрасно известная и Мерку, и Арине, и даже юному Вацлаву.