Одинокое сердце - Сьюзен Гейл

– Верно. Вы из тех, кому в природе нравится все, кроме ползающих тварей. – Он шагнул к ней.

В ярком свете дня Джесси наконец-то разглядела последствия вчерашней драки. Однако, несмотря на синяки, Майк оставался ослепительно красивым и пребывал, как казалось, в прекрасном настроении. Отеки вокруг глаз сошли, хотя синяки на скуле еще четко выделялись, несмотря на загар, покрывавший лицо. О драке напоминали также синяк на другой скуле и разбитая губа. Но от этого черты его лица не изменились и сохранили свою четкость и мужественность. Его плечи были так же широко расправлены, при ходьбе он так же гордо вскидывал голову. Джесси захотелось предложить ему посидеть с ней и поговорить – о чем угодно, чтобы лучше узнать друг друга. Но она испугалась, что он плохо подумает о ней.

Джесси прикусила губу и посмотрела в дальний конец террасы. О Господи, что, наверное, он уже думает о ней!

Молчание между тем затянулось. Джесси тщетно искала тему для разговора. Неожиданно ее взгляд упал на эскиз, и она, наклонившись, подняла этюдник.

– Я сделала несколько рисунков, – сказала она. – Хотите посмотреть?

Майк легко преодолел две ступеньки и подошел к перилам. Выставив перед собой большой этюдник, она принялась объяснять, какие изменения внесла в обстановку:

– Я решила, что деревенский стиль подойдет больше, чем модерн. Я сделала подсчеты по каждой комнате. Моя цель – привнести внешний мир во внутренние помещения и наполнить пребывание гостей живыми впечатлениями. – Она подняла глаза на Майка.

Майк тоже посмотрел на нее: – Угу.

– Я не собираюсь все стричь под одну гребенку, – продолжила Джесси, заговорив быстрее. – Два люкса и комната необычной формы у лестницы на втором этаже будут отделаны во французском деревенском стиле. А может, использовать и другие мотивы?

Майк пожал плечами. Джесси обратила внимание на то, что он держит правую руку в кармане джинсов.

– Как хотите.

О, сегодня утром он сама разговорчивость, подумала Джесси, подавив желание откровенно сказать ему, что она думает. Ну что он стоит здесь и молчит как чурбан? Ей надо бы, извинившись, вернуться к работе и забыть о его существовании. Но она не могла. Ведь что-то же было между ними прошлой ночью. Что-то необузданное и прекрасное, но в то же время опасное. И она была не в силах забыть это. Этюдник упал на пол террасы.

– Я разговаривала с Конрадом. – Джесси решила зайти с другого бока. – На ранчо есть несколько мест, куда следует ограничить доступ детей.

Майк уселся на перила и через голову Джесси посмотрел на горы. На его лице появилось загнанное выражение, и ей захотелось знать, о чем он думает. Погода была теплой, и он закатал рукава рубашки до локтей. Видавшие виды джинсы обтягивали его ноги и были заправлены в высокие ковбойские сапоги, которые знали лучшие времена. Если бы не черные часы, выглядевшие так, будто требуется инженерное образование, чтобы определить по ним время, его можно было бы принять за аристократа, занимающегося сельским хозяйством, или за богатого землевладельца, отправившегося на прогулку.

Наконец Майк обратил внимание на Джесси. Взгляд его голубых глаз проникал в душу. Несколько светлых прядей упали ему на лоб, и ей до такой степени захотелось убрать их, что пришлось сжать руки в кулаки. Проклятие, она, кажется, втюрилась в него. Повторять себе, что дело всего лишь в поцелуе, так же бесполезно, как пытаться чайной ложкой вычерпать залив Сан – Франциско.

– А куда конкретно нельзя пускать детей? – спросил Майк.

– К вашей машине, например.

– К «порше»? – Название машины он произнес медленно, как бы смакуя, словно это было магическое заклинание.

Джесси усмехнулась и прислонилась к некрашеному столбу.

– Да, к «порше», – передразнила она его.

– Эй, не надо издеваться над моей машиной. – Он многозначительно поднял брови. – Вы когда-нибудь ездили на такой? – Джесси покачала головой. – Она ни с чем не сравнится. В Мирамape параллельно взлетно-посадочной полосе идет дорога. Я нередко на этой малышке гонял наперегонки с реактивным самолетом, когда тот взлетал. – Он улыбнулся. Улыбка мгновенно преобрази-да его лицо и прогнала из глаз, в уголках которых собрались морщинки, враждебность. – Несколько раз был в дюйме от победы.

– Звучит любопытно.

– Звучит потрясающе. Никогда не испытывал ничего более прекрасного, не считая полетов, естественно. – Его улыбка погасла. Он скрестил руки на груди, предусмотрительно прикрыв раненую кисть.

– Так почему вы не летаете? Грейди сказал...

– Старик слишком много болтает.

– Он любит вас.

Взгляд, в котором секунду назад было столько тепла, вдруг стал холодным как лед и отчужденным.

– Лучше займитесь дизайном.

«Так и надо поступить, так и надо поступить», – повторяла Джесси про себя.

– Но Грейди сказал, что вы могли бы летать, если бы захотели. – Она засунула руки в задние карманы джинсов и приготовилась к взрыву.

Джесси казалось, что Майк смотрит на нее уже целую вечность. Наконец он отвернулся.

– Какой смысл? Думаете, поднять в воздух крохотный самолет-опрыскиватель – это то же самое, что посадить F-14 на авианосец? Вы ничего не соображаете.

Естественно, она не соображает, когда следует держать рот на замке, сказала себе Джесси. Возможно, если допустить, что от ее услуг не откажутся, ей удастся прожить хотя бы один день, не раздражая клиента. Она набрала в грудь побольше воздуха.

– Итак, как вам розовато-лиловый?

– Розовато-лиловый?

– Это оттенок, – услужливо подсказала Джесси.

– Я знаю, благодарю. – Несмотря на насмешку в его голосе, чувствовалось, что он немного расслабился.

Джесси взяла в руки этюдник.

– Я собираюсь использовать эти обои, – она указала на образец, – эту ткань для обивки и эту краску. Каково ваше мнение?

– Замечательно.

– Но вы же даже не взглянули!

– Мне наплевать, что вы сделаете с этим домом. Хоть выкрасите его весь в оранжевый цвет.

Джесси в сердцах бросила этюдник на перила.

– Почему вы отказываетесь сотрудничать со мной? Это моя работа. Она важна для меня. Уверена, она важна и для вас, иначе вы бы не наняли меня.

– Вас нанял не я, – возразил Майк. – Это Грейди. Говорите с ним.

– Но Грейди сказал, что я должна решать все вопросы с вами.

– Почему? – удивился Майк.

– Потому что вы старший компаньон.

Он спрыгнул с перил и прошел в дальний конец террасы.

– У меня нет никакого желания даже находиться здесь.

– Я знаю, что вы предпочли бы летать на своих самолетах. – Майк посмотрел на нее, и она судорожно сжала края этюдника, но все же отважно продолжила: – Это совершенно очевидно. Однако вы не летаете. Вы находитесь здесь. И ваше ранчо прекрасно. Я не прошу вас участвовать в моей работе. Вы должны всего лишь посмотреть и сказать, устраивает ли вас мой проект. Для этого от вас потребуется всего пять минут в день. И все.