Врата мироздания - Филип Фармер

Возможно где-нибудь в этом мире и есть металл, но добраться до него было практически невозможно. Поэтому оставалось одно, и он не очень рассчитывал на то, что к его плану отнесутся благосклонно.

Так и вышло. Ни Вала, ни Теорион не желали расставаться со своим оружием.

Вольф тщетно проспорил с ними, убеждая несколько часов, в том, что если они сейчас не отдадут нож и меч, то их со временем ожидает медленная смерть.

Наконец, после решительного отказа Теориона, Вольф заявил:

— Ну хорошо, оставайтесь при своем упрямстве. Но если мы отыщем другой способ добраться до «врат», вас с собой не возьмем. Клянусь в этом! Вы навеки останетесь здесь, в этом тусклом мире ледяных камней и будете влачить здесь жалкое существование до тех пор, пока вас не сожрет здесь какой-нибудь зверь, или пока вы не умрете от старости.

Оглядев сидящих рядом Властелинов, Вала улыбнулась и сказала:

— Ладно. Можешь взять мой меч.

— Моего ножа ты все равно не получишь! — воскликнул Теорион.

Властелины не вставая заскользили к нему. Теорион встал и хотел бежать — огромные ступни давали ему возможность передвигаться по стекловидной поверхности лучше, чем другим, но Вольф потянулся и схватил его за лодыжку. Теорион упал и все кучей навалились на него. Он сопротивлялся изо всех сил, но в конце концов расплакался и сдался. Потом скуля и ругаясь, отошел в сторону и в одиночестве уселся на берегу реки.

Похожим на мел камнем Вольф расчертил меч Валы, поставил лучемет на полную мощность и быстро вырезал треугольник. Потом уложил еще три и положил поверх еще несколько круглых пластинок, вырезанных из лезвия. С помощью лучемета он сварил три кругляшка и зубца в единое целое. Затем охладил в воде, вновь разогрел и придал им слегка изогнутую форму. Наконец согнул еще одну полоску меча в петлю и приварил к концу зубца так, чтобы можно было привязать веревку.

Нож не понадобился, и Вольф отдал его Теориону. Рукоять с остатками лезвия отдал Вале — там еще было что-то вроде короткого меча. Все лучше, чем вообще никакого оружия, как он заметил.

Изготовление веревки заняло несколько дней. Убить животных, а потом нарезать их шкуры полосами не составило труда, но вот с дублением было хуже. Несмотря на все поиски — отыскать дубильные вещества не удалось. Наконец Вольф решил смазать самодельную веревку жиром животных и таким образом добился успеха.

И вот на рассвете, когда зашла пурпурная луна, лодку-дракон подвели к скале с «вратами». Властелины гребли против течения, удерживая каноэ на месте, а Вольф стоял на носу. Размахнувшись, он метнул крюк под арку.

Трехзубый крюк пролетел «врата» и исчез. Вольф потянул за веревку и лодка причалила к основанию скалы. Вольф решил было, что крюк зацепился, но тот вдруг выскочил из «врат» и упал в воду. Неустойчивое равновесие лодки нарушилось и они попадали в воду. Но им удалось ухватиться за перевернутую лодку. Вольф удерживал веревку и крюк.

Полчаса спустя они повторили маневр.

— Попытка — не пытка, — утешил товарищей Вольф, — это старая земная поговорка.

— Одолжи мне свои поговорки, — буркнул Ринтрах. — Я промок как старая крыса, и я чувствую себя просто жалким. Думаешь, есть смысл еще попытаться?

— Разве у нас есть выбор? Но — к делу! Вспомню-ка старые университетские денечки.

Властелины непонимающе посмотрели на него, а затем неохотно вновь повели лодку. На этот раз Вольф исполнил более сложный бросок. Он направил крюк на самую верхушку гексагона, высотой по крайней мере двенадцать футов, что вместе со скалой составляло сорок два фута над уровнем воды. Бросок удался и зубцы зацепились на другой стороне сооружения.

— Попал! — крикнул он, ухмыляясь и потянул веревку за свободный конец. В этот момент лодка скользнула вдоль правой стороны скалы, Вольф приказал грести против течения, что Властелины и попытались сделать, но безуспешно. Лодка начала поворачиваться, влекомая течением вокруг скалы. Вольф, стоя на носу, знал, что если будет сносить с лодки, то еще немного и зубцы соскользнут.

Ухватившись за веревку покрепче, Вольф повис и лодка ушла от него. Он попробовал упереться о скалу ногами, но ноги соскальзывали с гладкой поверхности. Пришлось подтягиваться вверх, перебирая руками покрытые салом полоски кожи, а это было нелегко, так как скала изгибалась довольно отлого и веревка плотно прилегала к ней, а наиболее сильное натяжение приходилось на то место, где он держался. Ему приходилось с силой проталкивать руки между веревкой и скалой.

Хоть и медленно, но все же Вольф поднимался. Он уже прошел полпути, когда раздался треск, чуть слышный в шуме водоворота. У основания скалы натяжение веревки ослабло и, вскрикнув от неожиданности, Вольф плюхнулся в воду.

Когда Вала с Энионом вытащили его из воды, он обнаружил, что на крюке отломилось два зубца. Теперь они валялись где-то на дне реки.

— И что же теперь делать! — застонал Паламброн. — Ты изломал все оружие, израсходовал почти всю энергию лучемета, а мы так и не приблизились к «вратам» ни на шаг. Наоборот, мы еще дальше от них. Посмотри на меня, с меня течет, как со старой крысы, вытащенной из омута, а как я устал! О Лос! Как я устал!

— Что делать? Зондировать почву,[1] — сказал Вольф. — Еще одно выражение землян…

Он замолчал. Вдруг глаза его расширились и он пробормотал:

— Интересно…

— Ну нет! — всплеснул руками Паламброн. — Довольно с меня твоих экзотических идей.

— Экзотические или нет, но это идеи, — отрезал Вольф. — И пока что я единственный, кто что-то может предложить… а не только скулить, ныть и злословить.

Некоторое время он лежал на спине, устремив взгляд в пурпурное небо, и жуя кусочек мяса, который дал ему Лувах. Насколько фантастична мысль о воздушном змее? Даже если его удастся изготовить, выйдет ли что-нибудь из этого? Нет вряд ли. Каким большим не делай змея, он не долетит с тяжелым крюком через шестигранник-гексагон. «Погоди-ка, — сказал он себе, — что если перелетит?» Вольф застонал. Нет ничего не получится.

Неожиданно он сел и воскликнул:

— И все-таки можно! Только потребуется не один, а два!

— Чего «два»? — осведомился Лувах, очнувшись от дремоты.

— Не змея, конечно.

— Кто говорит о змеях? — удивился Лувах.

— Два человека и две лодки — тогда можно будет забросить! — Вольф в возбуждении почти кричал. — Да как сработает. Хо-хо! А я уже начал думать, что иссяк. Ладно, все равно ясно, что от вас благодарности не дождешься. Ведь все эти тысячелетия ваши мозги работали только в одном направлении: как бы только убить друг друга! Ни на что другое не годились.

— Ты устал, — тихо сказала Вала, — ляг и отдохни.

Она улыбалась ему. Чему она радуется, удивился Вольф. Ведь сама промокла до нитки. Тело наверняка ломит от усталости, да и случившимся расстроена небось не меньше других.

Неужели она все еще любит его, скрывая чувство под маской ненависти? Скорее просто гордится тем, что он не опускает руки в унынии, как остальные, а продолжает бороться и искать выход.

Или она делает только вид, что питает к нему симпатию? Но если так, то что таится под напускным самолюбием?

Ответа не было. Но Вольф знал, что никоим образом нельзя доверять ни любезным речам, ни кажущемуся благородству Властелинов и не без оснований.

К тому времени, как остов второй лодки закончили плести, Вольф наметил первоначальный план. Будет лучше, если к скале с «вратами» подойдут не две а три небольшие лодки.

Используя стволы, ветви деревьев и полосы шкур для крепления Вольф изготовил подобие высоких козлов. Четыре стойки сооружения укрепили на трех плетеных лодчонках и на большой лодке-драконе. Тщательно растолковав Властелинам, что им нужно делать, Вольф приступил к осуществлению плана. Лодки с гигантскими козлами со всеми предосторожностями спустили на воду. Образуя прямоугольник, они медленно двинулись от берега. Пока Властелины подталкивали лодки, Вольф взобрался по одной из стоек на верхние мостки. Сооружение слегка покачнулось, но устояло.

Пловцы первыми забрались в лодку, стараясь равномерно распределить вес, и первыми принялись грести к скале с «вратами». Поначалу было нелегко согласовывать движения легких лодчонок, больше похожих на корзины. Однако после неудачных попыток путешественники все же направили неуклюжие суденышки к скале. Вольф раскачивался на перемычке, поглядывая на белый купол с двумя золотыми гексагонами. Перед самой скалой он крикнул Властелинам грести против течения, чтобы смягчить толчок при столкновении — козлы держались на честном слове и вполне могли рассыпаться от удара.

Предыдущий раз Властелины выбирали правые «врата», поэтому теперь Вольф решил выбрать левые. Однако лодки несло ветром, и помост сместился к правому гексагону. Проверив, хорошо ли прикреплен к поясу лучемет и поправив веревку, Вольф присел на корточки и, когда постройка с громким треском врезалась в скалу, прыгнул вперед и влетел во «врата».