Артефакт - Майкл Гир

— Неужели ты думаешь, что там мы будем в безопасности?

Губы Архона насмешливо улыбались, но покрытое морщинами лицо выдавало его тревогу:

— Нет, конечно. Но мы знали об этом с самого начала, не правда ли?

Никита Малаков сидел в кабинете, откинувшись на спинку гравикресла и запустив пальцы в черную густую бороду. В юности он разводил на своей станции пчел. Ни одна станция не может обходиться без этих трудолюбивых насекомых — они способствуют круговороту веществ. Они опыляют растения, а без растений нет пищи, невозможна регенерация кислорода и переработка отходов — разве что в сухие дрожжи. А кто захочет всю жизнь питаться дрожжами? В последнее время Совет Конфедерации напоминал ему улей, потревоженный пчеловодом, достающим соты с медом, — здесь царили хаос и возбуждение, не хватало только твердой хозяйской руки.

До Никиты донесся недовольный возглас его секретаря Андрея Карпова, который склонился над столом, разбирая последние сообщения. Вокруг его головы мерцал обруч виртуального шлема. Одну из стен просторного кабинета покрывали голограммы с изображением Вольных станций, планет и астероидов сектора Гулаг, на которых велись разработки полезных ископаемых. На другой стене, выведенные лазерным лучом, красовались диаграммы и графики, которые демонстрировали продвижение законопроектов Конфедерации, находившихся на разной стадии готовности. Вдоль третьей стены протянулись сверкающие блоки аппаратуры связи, при помощи которой Никита управлял своими избирателями и следил, кто за кем шпионит в изменчивых властных структурах милого его сердцу Гулага.

Крупный мужчина могучего телосложения, Никита добился членства в Совете Конфедерации неустанной политической деятельностью, энергией и безошибочной интуицией, которая подсказывала ему, какую позицию следует занять в тот или иной момент, чтобы опередить соперников. Свой грубовато-добродушный нрав он унаследовал от предков, выходцев из Великой России. Его пращуры были сосланы в Гулаг за публичный отказ признать власть прогнивших Мировых Советов. Движимые скорее патриотическим пылом, нежели доводами разума, они во всеуслышание заявили, что правящая верхушка предала Революцию, стремясь потуже набить собственный карман.

— Никита! — позвал Андрей. — Пожалуй, тебе будет интересно прочесть этот документ.

Из принтера, спрятанного в подлокотнике кресла, выполз листок тонкой бумаги. Это было официальное извещение Совета. Никита изучил его, мрачно хмуря брови.

— Только этого не хватало. Они хотят, чтобы я отправился на край света — и ради чего? Чтобы потолочься среди этих надутых индюков и буржуазных паразитов? Хотят, чтобы я забросил неотложные дела? Кто будет в мое отсутствие отстаивать интересы Гулага? Эти мерзавцы готовы выпить нашу кровь до последней капли!

«Итак, дело наконец стронулось с мертвой точки. Чувствуется рука Пальмира».

— Считай, что это отпуск. К тому же, Никита, — продолжал Андрей, — ты сам отлично видишь, что происходит нечто необычное. Сирианцы переполошились, словно крысы в амбаре, хозяин которого обнаружил в своей тарелке их помет. Нью-Мейн отрядил в полет герцога Баспы, королевского… кем он ему приходится? Кузеном?

— Да, Фэн Джордан — двоюродный брат короля, но он вхож и в сирианское посольство. — Никита хмыкнул. — Политические группировки рассыпаются и образуют новые блоки. Это не может не беспокоить такого опытного дипломата, как я.

— Задача Джордана — информировать правительство Нью-Мейна. Хотел бы я знать, при чем здесь Сириус. Наши люди сообщают, что Арпеджио собирает все свои корабли в единый флот — такого не бывало уже много лет! Даже Земля, обычно занятая внутренними дрязгами, готовит боевые суда. В то же самое время в международных отношениях не заметно ни малейшей напряженности. Все старательно делают вид, будто бы ничего особенного не происходит…

Никита хмуро смотрел на трехмерную карту сектора Гулаг, поглаживая щеку пухлой ладонью.

— …и Братство держит язык за зубами, словно все это их не касается, — подхватил он. — Когда эти проныры молчат — жди беды. Ты, верно, помнишь, что я говорил об этом уже тогда, когда Пальмир отменил назначенную встречу. Вдобавок, в посольствах усилены меры безопасности. Ты заметил, с какими лицами сирианцы покидают заседания Совета в последние дни? Лживые улыбочки, а в глазах — беспокойство. — Никита рассмеялся, под его густыми черными усами сверкнули ровные белые зубы. — Мы, гулаги, — подрывные элементы и лучше всего чувствуем себя в атмосфере политической интриги.

— Братство держится в стороне.

— И это наводит меня на подозрения. Посуди сам. Почему они молчат? Они снуют в пространстве Конфедерации, словно пауки, тут и там плетут свои сети, заманивают людей в ловушки и втравливают их в неприятности. Но разве умный человек захочет пуститься во все тяжкие очертя голову? Ни за что. Он возьмет хороший фонарь, высветит все углы и отыщет капканы, расставленные Братством.

— Крааль слишком хитер, — обеспокоенно заметил Андрей, откидываясь на спинку кресла. — Такое чувство, что он умеет читать чужие мысли. Помнишь анекдот? Хозяева еще не решили, какой пирог испечь, а гость уже сидит за столом с вилкой в руке и салфеткой на шее.

Никита приподнялся и посмотрел в экран коммуникатора.

— Соедините меня с Тайяшем Найтером, — приказал он. — Связь по видео, третья степень защиты. — Дожидаясь, пока будет установлен контакт, он бросил через плечо: — Сейчас узнаем, получил ли Найтер свою порцию приманки.

На экране появился седовласый мужчина с длинным лицом. В противоположность Никите, он казался хрупким, тщедушным, изможденным.

— Тайяш, дружище. Минуту назад мне прислали загадочное приглашение…

— Пересечь обитаемый космос из конца в конец и почтить своим присутствием какую-то конференцию? Да, я тоже только что получил такое же.

— Ну и?..

Тайяш дернул себя за кончик крючковатого носа, торчащего между впалыми щеками:

— Теряюсь в догадках. Этот клубок сумеет распутать только опытный следопыт вроде тебя, Никита. Что подсказывает твое тонкое чутье?

Никита добродушно развел руками:

— Ровным счетом ничего! А отсюда, друг мой, следует вывод — мы имеем дело с чем-то очень серьезным, причем настолько, что никому и в голову не пришло заранее заручиться политической поддержкой. Так что бы это могло быть, а?

— Происки Братства?

Никита вскинул голову:

— Ничуть не сомневаюсь в этом, но хотел бы знать наверняка. Уж тогда мы могли бы обрубить щупальца, которыми Братство душит обнищавшие массы, освободить угнетенные народы!