Рассказы - Роберт Хайнлайн

- Док! Док Грейвз, проснитесь!

Грейвз открыл глаза, огляделся, сел и протянул руку.

- Привет, Билл, - сказал он. - Ужасно рад вас видеть.

- Док! - Айзенберг хлопнул старика по спине. - Черт возьми! Знали бы вы, как я рад.

- Могу себе представить.

- Послушайте, док, где вы были все это время? Как попали сюда? Вас тоже прихватил шар?

- Все в свое время, сынок. Давай-ка сначала позавтракаем.

На "полу" возле них лежала двойная порция вод" и пищи. Грейвз поднял шарик и ловко выпил воду, не уронив ни единой капли. Айзенберг понимающе посмотрел на него.

- Вы здесь довольно давно.

- Верно.

- Столько же, сколько и я?

- Нет. - Грейвз потянулся к еде. - Я поднялся по Столбу Канака.

- Что?!

- Я говорю правду. Вообще-то я разыскивал вас.

- Этого не может быть!

- И все же это так. Похоже, моя безумная гипотеза подтвердилась. Столбы и шары Лагранжа - разные проявления деятельности одного и того же икс-фактора.

Казалось, можно было услышать, как крутятся шарики в голове у Айзенберга.

- Но, док... Послушайте, ведь это означает, что ваша гипотеза была верна. Кто-то действительно создал все это и держит нас взаперти.

- Так и есть. - Грейвз медленно жевал. Он выглядел усталым и постаревшим. Все говорит о вмешательстве разумных сил. Иного объяснения быть не может.

- Но что это за силы?

- Не знаю.

- Представители иностранной державы с новым вооружением?

- Гм-м-м! Вы думаете, что русские, к примеру, стали бы снабжать нас водой таким способом? - Он взял блестящий шарик.

- Тогда кто?

- Не могу сказать. Будем в дальнейшем условно называть их марсианами.

- Почему марсианами?

- А почему бы и нет? Надо же их как-то называть.

- И все же?

- Потому что они явно не принадлежат к человеческой расе. Вместе с тем это и не животные, поскольку они умнее нас. Стало быть, марсиане.

- Но... подождите. Почему вы так уверены, что ваши икс-существа - не люди? Почему вы отвергаете мысль о неизвестном нам научном открытии?

- Справедливый вопрос, - сказал Грейвз, удаляя пальцем с зубов остатки пищи. - Но так уж устроен наш мир, что мы знаем более или менее точно, над чем работают самые выдающиеся умы человечества. Подобные открытия невозможно держать в тайне в течение долгого времени. Кроме того, Икс продемонстрировал нам принципиально новые технологии, значительно превосходящие уровень нашего развития. Ipso facto [В силу самого факта {лат).], подобные технологии не могут быть созданы людьми. Если же, продолжал Грейвз, - вы настаиваете на существовании ученого-маньяка и секретной лаборатории, я не стану спорить с вами, но лучше оставьте это для воскресных приложений.

Айзенберг долго молчал, обдумывая услышанное. Потом, наконец, признал:

- Вы правы, док. Черт возьми! В наших спорах вы всегда оказываетесь правы. Это марсиане. Я имею в виду, конечно, не обитателей Марса, а вообще пришельцев с других планет.

- Возможно.

- Как? Но вы же сами сказали!

- Я сказал, что мы принимаем это название условно, для удобства рассуждений.

- Но методом исключения мы придем именно к такому выводу.

- Метод исключения - не самый лучший способ доказательства.

- Тогда скажите, какова ваша точка зрения.

- Я пока не совсем готов. Скажу только, что мы не упомянули психологический аспект, тоже указывающий на вмешательство нечеловеческого разума.

- Что вы имеете в виду?

- Икс обращается с пленниками совсем не так, как это принято у людей. Подумайте-ка об этом.

Им нужно было о многом поговорить, несмотря на то что все их разговоры неизбежно сводились к Иксу. Грейвз дал Биллу краткий отчет о своем путешествии в батисфере. Он умолчал об истинной цели путешествия, но Айзенберг все понял и был тронут до глубины души. Глядя на своего постаревшего, осунувшегося друга, он подумал, что недостоин такой жертвы.

- Док, вы плохо выглядите.

- Ерунда, пройдет.

- Вам трудно далось это путешествие. Зря вы его затеяли.

- И все же я справился.

Но Билл видел, что старику с каждым днем становится все хуже.

Проходили дни. Они спали, ели, разговаривали и снова спали. Вдвоем, конечно, легче было переносить унылую монотонность их жизни. Но Грейвз медленно угасал.

- Док, нужно что-то делать с этим.

- С чем?

- Я имею в виду наше положение. То, что случилось с нами, возможно, представляет опасность для всего человечества. Мы не знаем, что творится там, внизу,

- Почему вы говорите "внизу"?

- Потому что вы поднялись в батисфере вверх по колонне.

- Да, это верно. Но мне неизвестно, когда меня вытащили из батисферы и куда отправили после этого. Так что вы хотели сказать?

- Э-э... Ну да, мы не знаем, что могло случиться с людьми за то время, пока мы здесь. Шары могут забирать их по одному, не давая возможности противостоять этому или хотя бы понять, что происходит. Мы с вами, вероятно, знаем, в чем дело. Мы должны выбраться отсюда и предупредить людей об опасности. Должен же существовать способ бороться с этим злом. От нас, возможно, зависит будущее всего человечества.

Грейвз так долго молчал, что Айзенберг почувствовал смущение от чрезмерного пафоса своего высказывания.

Наконец Грейвз сказал:

- Я думаю, вы правы. Мы не можем знать наверняка, но раз существует возможность угрозы человечеству, наш долг - предупредить его. Я и раньше догадывался об опасности, но не имел достаточного количества фактов, чтобы поделиться с кем-нибудь своими подозрениями. Но как мы пошлем предупреждение?

- Мы должны убежать.

- Но как? У вас есть предложения?

- Возможно. Нам не удалось найти ни входа, ни выхода из этого помещения, но они должны быть; нас ведь каким-то образом поместили сюда и каждый день доставляют пищу и воду. Я однажды пытался бороться со сном, чтобы посмотреть, как это делается, но в конце концов заснул...

- Я тоже.

- Ага. Но это и неудивительно. Зато нас теперь двое. Мы могли бы установить дежурство по очереди.

Грейвз кивнул.

- Стоит попробовать.

Поскольку у них не было приборов для измерения времени, они установили такой порядок: один из них дежурил, пока мог бороться со сном, потом будил другого. Однако ничего не происходило. Еда закончилась. Воду они расходовали очень экономно, но в конце концов остался всего один шарик, который они так и не использовали. Каждый хотел уступить последний глоток воды другому.

Неизвестно, сколько времени длилась эта изнурительная вахта. Однажды Айзенберг проснулся, услышав, как кто-то окликнул его по имени. Он сел, щурясь, ничего не понимая со сна.