Хроники судебного медика — 2 - Игорь Гриньков

Это опознание, несомненно, оставило глубокий след в памяти прокурорских сотрудников того поколения, но не укоренилось в следственной практике: во-первых, из-за редкости самого случая; во-вторых, из-за смелости подхода, что не приветствуется в среде юристов, не очень-то склонных к новаторским идеям.

Мелочи

Из постановления следователя: «…К-ов был избит гражданином И-ым, в том числе — бутылкой по голове…»

Из постановления следователя, назначившего экспертизу по факту изнасилования: «…он схватил ее за руку и сказал: «Дай!»…»

Из протокола допроса свидетеля: «…Возле гастронома «Огонек» я услышал чей-то стон, и возле него стоял парень…»

Из расспроса судебно-медицинского эксперта изнасилованной потерпевшей:

— Закончил ли насильник половой акт семяизвержением?

— Он то, сволочь, кончил, а вот я…

Криминальная «экзотика»

Из обвинительного заключения по делу об изнасиловании:

«…он перекинул ее через ограду и совершил насильственный половой акт в «азиатской» позе…»

Когда ехидные коллеги попытались выяснить у следователя, составлявшего обвинительное заключение, что это за специфическая «азиатская» позиция, то он ответил, что имел в виду коленно-локтевую позу. Жаль, но даже такой авторитетный источник по альковным делам, как «Кама Сутра», не дает никаких разъяснений по поводу происхождения коленно-локтевого способа сексуального сношения именно из Азии. Зато имеются эротические фрески, доказывающие, что и в древней Греции — колыбели европейской цивилизации, существовали многочисленные любители потешиться подобным образом. Так что, скороспелое суждение нашего следователя не может считаться научно обоснованным и стопроцентно аргументированным. Это всего лишь его субъективная точка зрения.

Собачьи мытарства

В 4-м микрорайоне г. Элисты было совершено зверское убийство, жертвами которого оказались 4 человека. Причем создавалось впечатление, что убийца, не знавший о точном количестве людей в квартире, методично уничтожал всех, кто попадался на его пути. Убита была также и домашняя собака, труп которой преступник засунул под шкаф в прихожей.

Следователь, выехавший на место происшествия, очень подробно, надо отдать ему должное, описал повреждения на трупе животного: «…мордочка испачкана жидкой кровью. Кончик язычка был прикушен. Слева, на 5 см ниже глаза, имеется поверхностная рана. На левой передней ноге, в области верхней трети, имеется рана с присохшими краями, размером 1 х 0,3 см. Шерсть собаки вокруг раны испачкана кровью. Рядом с трупом собаки лежал ее помет… …Дополнительно известно, что убитая домашняя собака при жизни была довольно злой…»

Наверное, не слишком уместно ерничать на фоне большой человеческой трагедии, но с трупом убитой собаки начались нелепости. Следователь сначала пытался всучить его в судебно-медицинский морг, но затем вынес постановление о назначении ветеринарной экспертизы, в котором среди прочих вопросов стоял и такой:

«Могло ли животное само нанести себе повреждения, обнаруженные на его теле?»

Комментарии, как говорится, излишни. Хотя, если допустить, что собака до этого проработала лет 5 в цирке, то почему бы и нет?

По факту изнасилования 35-летней женщины, матери 2-х детей, следователь выносит постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы. Одним из вопросов был поставлен следующий: «…Была ли нарушена девственная плева у потерпевшей в результате совершения с ней полового акта?…»

Вопрос, по меньшей мере, странный, поскольку дефлорация (нарушение анатомической целостности девственной плевы), как правило, наступает уже после первого полового контакта.

Чего уж тут говорить о 2-х родах?

О вреде онанизма

В стародавние времена, примерно до конца 90-х годов, при проведении судебно-медицинских экспертиз по поводу изнасилований, по «исторически» сложившейся практике, образцы спермы у обвиняемых насильников и подозреваемых собирали в лаборатории по исследованию вещественных доказательств Бюро СМЭ. Это было вызвано чрезмерной сердобольностью наших экспертов-биологов, жалевших молодых следователей, хотя по закону эта малоприятная процедура является прерогативой именно следователя.

А тогда на 2-ом этаже Бюро для этой цели существовала небольшая, ничем не примечательная, унылая комнатка, в которой на тумбочке размещались две чашки Петри с марлевыми салфетками. Одна предназначалась для контроля, салфетку во второй должен был оросить благородной струей семенной жидкости подозреваемый, который для достижения поставленной цели пользовался вульгарной мастурбацией, то есть, по-народному, прибегал к услугам «Дуньки Кулаковой».

Не могу сказать, что этот способ всем нравился, но перспектива добычи спермы путем массажа простаты через заднепроходное отверстие вызывала такую резкую негативную реакцию, что большинство после непродолжительных препирательств соглашалось на первый вариант.

Для усиления либидо (полового влечения) и преодоления смущения перед сотрудником милиции, который не менее смущенно топтался в уголке, отводя глаза в сторону, на столике были разложены потрепанные страницы из журналов «Пентхауз» и «Плейбой». Конечно, эти скромные «стимуляторы» не идут ни в какое сравнение с богатым ассортиментом современных «Секс-шопов», а при нынешнем буме порнографии выглядят идиллическими иллюстрациями из жизни женского монастыря «строго режима».

Тем не менее, с этой злополучной комнаткой связано два случая, после которых «гуманитарная помощь» следователям со стороны биологов была прекращена раз и навсегда.

Однажды дерзкий и шустрый подозреваемый, воспользовавшись недоглядом милиционеров, один из которых обязан был бдить у единственного окна, просто выпрыгнул в это окно, расположенное, кстати, не так уж высоко от земли, и убежал. Где и когда его поймали, я уже не помню.

Второй случай возмутил всех нас до глубины души своим крайним цинизмом. Опять же, при попустительстве милиционера, подозреваемый, вместо того, чтобы плеснуть живородную влагу, глумливо и смачно плюнул в чашку Петри, затем гнуснейшим образом помочился в горшок с чахлым цветком «Сенсенвьера» (цветок после этого совсем засох) и при этом исхитрился еще стырить два или три самых «ценных» экспоната из бюровской небогатой эротической коллекции, что можно расценить как подрыв материальной базы государственного учреждения.

Представляю, какой радостный ажиотаж царил в камере СИЗО, когда прибывший «герой» вытащил из-под рубахи столь ценимые на закрытых объектах картинки с обнаженной натурой!

Следователь направляет в морг труп человека, повесившегося в петле. На теле жертвы под веревкой, циркулярно охватывающей шею, четко просматривается странгуляционная борозда — след-ссадина, образовавшаяся при сдавлении кожи шеи петлей. Других повреждений на трупе не имеется.

Тем не менее, следователь в постановлении о назначении экспертизы ставит перед экспертом вопросы, уместные при колотых, колото-резаных или огнестрельных повреждениях:

1) Какова глубина раневых каналов на теле потерпевшего, их количество и направление?

Вероятно, чтобы не ломать себе голову, он перепечатал из пособия для следователей вопросы, пригодные на все случаи жизни. Иногда рекомендуется хоть немного думать. Ведь раневой канал — это раневая полость, образованная орудием травмы, глубина которой значительно превосходит ее поперечные размеры. И причем здесь ссадина с небольшим вдавлением на коже?

В приемный покой больницы поступает потерпевший с тяжелой сочетанной травмой головы и тела, нуждающийся в срочной госпитализации.

В истории болезни имеется суровая, как правда жизни, запись дежурного врача: «Госпитализация задерживается, так как «курьеры» находятся в алкогольном опьянении».

*«Курьеры» — мужчины-санитары, транспортирующие больных и потерпевших из приемного покоя в профильные отделения больницы, а в случаях смерти — в морг (прим. Автора).

Ложное погребение

В один из ненастных осенних дней, когда по небу цвета грязной выцветшей джинсовой ткани ветер гонял рваные тучи, а по земле стелилась поземка, на выезде из города, неподалеку от всем знакомого танка, был обнаружен труп неизвестной женщины средних лет, свернутый «калачиком» и слегка припорошенный снежной крупой. Непрезентабельная одежда на покойной и признаки внешней неухоженности наводили на мысль, что она могла относиться к категории граждан без определенного места жительства.