Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

— Магия, — пояснил Хасиддо, — какое-то несложное хозяйственное заклинание, чтобы продукты не портились. Весьма кстати, ибо жрать, как ни крути, надо. Давай-ка, Корнеев, организуй ужин!

С этими словами он вышел наружу, а я, подхватив с полки объемистую, но пустую корзину, принялся складывать продукты.

Ужинали при свете жарко пылающего камина. Готовить было откровенно лень, да и, заглянув в котел, я, брезгливо поморщившись, снял его с крюка и убрал подальше. Вместо этого нарезали запечатанную красным воском головку ярко-оранжевого сыра с крупными дырками, ветчину, разложили на блюде какие-то овощи, а принесенные мною колбасы товарищ предложил обжарить на огне в том же камине. Я не возражал и теперь, сидя на табурете с кружкой отличного красного вина в одной руке, другой вращал ручку вертела. Отхлебнул как следует и теперь с удовольствием наблюдал, как они жарятся, шипя пузырьками жира и распространяя умопомрачительный аромат. Эх, хорошо…

Волшебный шарик чуть теплился под беленым потолком, сквозь щелочки в ставнях единственного в комнате окна проникал серебристый звездный свет, тонкими лучиками опускаясь на пол и стену. Хас негромко похрапывал на соседней койке, мне же почему-то не спалось. Пестрые картины богатого событиями дня бесконечным хороводом кружили перед глазами, слишком яркие и живые, чтобы отправить их в разряд воспоминаний. Я представлял, как буду рассказывать все это Скреллу и сотоварищам, а те станут внимать мне с открытыми ртами и явной завистью…

Что-то поменялось. Я протер глаза. Передо мной чуть светился сгусток молочного тумана, клубясь и перетекая из одной неясной формы в другую.

— Что за…

— Извините, не хотел вас напугать, — раздался бестелесный голос.

Я сел на койке, сон упорхнул испуганным воробьем.

— Кто вы?

— Всего лишь хозяин этого дома. В прошлом, разумеется.

Призрак, значит. Понятно. Тут же мелькнуло в голове: как он со мной общается, раз бестелесный? Органов для вибрации звука и резонации, то есть голосовых связок и рта, у него нет по определению. Телепатия?

— Сударь, не утруждайте себя. Я действительно не могу говорить в привычном смысле этого слова, но мне доступно иное общение. Так что не сотрясайте зря воздух, еще разбудите спутника, а эта ночь и так бесценна, пусть отдохнет.

Я уставился на клок тумана уже с большим интересом. Мало того что сам хозяин апартаментов явился лично поприветствовать гостей, так еще и ночь какая-то необычная, понимаешь…

— Простите, не знаю, как к вам обращаться.

— Этош Ямминг, к вашим услугам.

— Артур Корнеев, рад познакомиться с хозяином приютившего нас дома. Мы тут сами похозяйничали у вас немного, надеюсь, вы не в обиде?

Сгусток тумана внезапно оформился сперва в размытый человеческий силуэт, а после — в плотного мужчину, с круглым лицом, носом-картошкой и пышными, загнутыми вверх усами. На белесо-прозрачной фигуре Этоша были просторная рубаха, нечто вроде жилета и бриджи, опускающиеся ниже колен, откуда в простые ботинки с пряжками тянулись полосатые чулки. Голову ночного гостя венчал такой же полосатый колпак с заваленным налево острым кончиком и крупным пушистым помпоном. В руке призрак держал уже знакомую плошку светильника, над которым танцевал крохотный, призрачный, как сам хозяин, огонек.

Ямминг присел на стоящий у койки табурет.

— О нет, не в обиде, конечно! Мне запасы теперь, сами понимаете, ни к чему, а гостей мой трактир не видел очень давно. Наоборот, я благодарен вам. Вы убрали мерзкую пыль и принесли пусть ненадолго, но жизнь в мое заведение. Вы не представляете, каково это для хозяина — бродить по собственному дому, видеть растущее день за днем запустение и быть не в состоянии сдвинуть даже пылинку! Так что это я у вас в долгу, Артур. Прошу, будьте моими гостями на эту ночь.

— А почему только на эту? — уже мысленно обратился я к Этошу; действительно, что я, как дурак, один в ночи разговариваю?

— Ларгос. Все дело в проклятом Ларгосе. Сегодня одна из восьми ночей в году, когда он не торчит в небосводе, так что вам со спутником повезло. Иначе, думаю, вы уже присоединились бы ко мне и прочим, не успевшим сбежать из Таллинг-Грога.

— Это название города?

— Именно, — кивнул Ямминг, и помпон колпака смешно качнулся.

— Мы обратили внимание — город пуст. Что случилось?

— Видите ли, раньше наш славный город процветал. Только отшумела Война трех камней, жизнь бурлила, люди радовались установившемуся миру и тому, что до нас не докатился фронт, а местных разбойников стража перевешала за городской стеной. А потом началось. Однажды Ларгос поменял цвет. Вот так, ни с того ни с сего, из серебристого стал алым. Мой постоялец Игнатыч, помню, предупредил, что это очень скверный знак и, не дожидаясь конца проплаченной недели, съехал. Даже сдачу не взял.

— Простите, как звали вашего постояльца?! — обалдел я.

— Он представился Игнатычем, сказал, что из очень дальних земель; у нас такие имена в диковинку… Высокий, худой как оглобля. Сказал, картографом служит в какой-то КС. Странное название, вы не находите?

Я закрыл отвалившуюся было челюсть. Я узнал постояльца трактира. Альберт Игнатович Кац, штатный картограф КС, чьей задачей было своевременное нанесение на карту Паутины всех изменений и новооткрытых миров. Дядя знакомил меня с ним, когда еще школьником приводил на экскурсию в Академию. Забавный мужичок был. Уже через пару месяцев бесследно пропал. Поиски результатов не дали, его на всякий случай внесли в список погибших на службе, а семье выплачивают солидную пенсию. Так вот, значит, где он был… Не забыть бы дяде сказать.

— А потом что было?

— Потом ночью появились они. Мы называем их туманниками, зверями-с-той-стороны, да мало ли как еще… Днем их нет, но когда Ларгос поднимается на небо, туманники наводняют город. Именно они повинны в том, что Таллинг-Грог опустел. Всего за неделю они истребили все население, от мала до велика. Я, к примеру, спустился ночью поглядеть, кто шумит в зале — он указал на ночной колпак и светильник — и был убит еще на лестнице.

— Простите, но я не видел тел, или хотя бы следов крови.

— Ах, дорогой Артур! Туманники не оставляют трупов, их жертвы после гибели развоплощаются. Даже если бедолагу растерзают на куски, а кровь зальет все вокруг, к утру не останется и следа.

— Это многое объясняет… А как они выглядят?

— Туманники? Да по-разному. Главное, помните: в городе кроме растений и жуков с мухами не осталось живых, так что, увидев любую тварь, бегите! Какой бы мирной она вам ни казалась, в Таллинге не осталось безвредных жителей.