Акелдама - кровавое поле битвы - Елена Вихрева

— Какая хорошенькая, — послышался чей-то голос и его голову приподняли за подбородок, — тоько маленькая больно.

— Это мальчишка, — фыркнул другой.

— Дайте его сюда, — грубые руки схватили его и содрали одежду… он пытался сопротивляться, но был слишком слаб…

— Я забираю мальчишку, — сквозь разрывающую боль услышал он голос беловолосого воина…

Вспышка… вот ему уже тринадцать и оружейник, старинный друг отца, украдкой учит его быть воином, но он слишком заметен… на его глазах оружейника разрубают на части, а беловолосый воин жестко сжимает подбородок и любуется его ангельским лицом.

— Ты моя игрушка, — шипит тот, и отчаяние и отвращение буквально затапливает мальчика…

Вспышка… ему пятнадцать, он продолжает тренироваться, и однажды отбивает у четверки воинов молоденькую девушку. Они встречаются в лесу почти каждый день, он любит и любим. Теперь все кажется ему намного легче, но тот, кому он доверял предает его… Он пытается защитить девушку, но воинов слишком много… Приказ Беловолосого отдать девушку на потеху воинов, придает ему сил и он впервые бунтует и бросается на ненавистного воина… Беловолосый сбивает его раз за разом, пока подросток уже не в силах пошевелиться, сломанной куклой не застывает у его ног, тогда он хватает девушку за руку и бросает ее на стол… ее крики заканчиваются бульканьем. Беловолосый с головой девушки в руке подходит к нему и кривит губы в циничной усмешке:

— Ты слишком красивая игрушка, чтобы тебя портить…

Вспышка… ему шестнадцать и от женщин просто нет прохода… Беловолосый смеется и отправляет его в их постели, таскает везде с собой. Вот они приезжают к Пустынному Властелину… там он знакомится с Амизи — самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел и ее братом Дамиром, и во время совместного посещения музея он случайно активирует артефактную био-броню. Он просит друзей не выдавать его тайну, и они соглашаются. Но почти два года спустя… посреди ночи его вырывают из кровати и тащат к Белоголовому… он отказывается говорить про древние технологии, хотя это знание ему доступно… Белоголовый слишком хочет заполучить броню для себя… он смеется… а дальше сплошная боль: даже его регенерация не справляется и раны на спине уже не заживают, но он упрямо молчит. Белоголовый притаскивает упирающихся Дамира и Амизи.

— Если ты не принесешь мне броню, я убью их, но сначала ими попользуются мои воины, — от ярости он уже не шипит, а хрипит. Юноше ничего не остается, как согласно кивнуть. Его отвязывают и он оседает на пол, залитый его кровью… Ему понадобилось несколько дней чтобы найти один из Древних Храмов в запретном лесу на Тахире. Он вернулся с артефактом и потребовал отпустить друзей. Ответом был смех Беловолосого. Друзья его предали… они обменяли свои знания на брак выгодный брак для Джун и поддержку Дамиру, законному наследнику Пустынного Властелина. Боль, что он почувствовал узнав о предательстве, была намного сильнее, чем все то, что потом с ним сделал Беловолосый…

Анита услышала сдавленный стон, а потом глухие звуки ударов и бросилась следом за выскочившим Рэмом. Она испытала настоящий шок, когда увидела его бессильно стоящим на коленях и разбитыми в кровь руками сжимающего голову. Девушка позвала его, но он, казалось, ее совершенно не слышал. Тогда она опустилась рядом с ним на колени и нежно начала гладить его лицо.

Мужчина прочно увяз в паутине воспоминаний, но взволнованный голос и нежные прикосновения пальчиков к его лицу потихоньку вытаскивали его обратно.

— Рэм, — звала девушка, — посмотри не меня, — он открыл глаза, и она заледенела: в его глазах бесновался ад, в который она погрузилась на несколько невероятно долгих мгновений. Боль, насилие, кровь, беспомощность, предательство — все сплелось в один комок… свист плети и удар, еще один и еще… еще… кровь стекающая по идеальному телу на пол… довольный смех… чья-то рука оттягивает черный шелк волос…

— Рэм, — отчаянный стон вырывается у Аниты, теперь она знала откуда у него те шрамы. — О, Боже… Рэм…

— Не смотри, — мужчина вырвался из ее рук, — не надо.

— Рэм, — в ее глазах стояли слезы, когда она снова попыталась дотронуться до него.

— Забудь, — хрипло выдохнул он, со смертельной грацией вскочил на ноги, и буквально вылетел за двери Храма.

Недолго думая, девушка бросилась за ним. Она распахнула двери — солнце уже золотило верхушки деревьев предупреждая про скорый закат. Она замерла — он ушел в лес один и без оружия. Как ни хотела Анита сразу же помчаться за ним, она вернулась за оружием и только тогда побежала по его едва заметному для ее непрофессионального взгляда следу.

Свет сменился с темно-золотистого на красный, а она все еще не смогла догнать Рэма. Девушка услышала шум битвы и ускорилась. Она вылетела на поляну, где безоружный мужчина отбивался от семи фоморов, трое уже валялись мертвыми.

— Рэм, — на бегу крикнула девушка доставая меч.

— Анита, — увидев ее он резко побледнел и выругался, но все же ловко поймал брошенный ею меч — и на еще одного фомора стало меньше. — Ты с ума сошла!

— Я переживала, — невероятный прыжок, удар кинжалом и еще один фомор рухнул замертво, а она оказалась спиной к спине с мужчиной.

Дальше говорить им просто не дали. Фоморы напали яростно и слажено: когда такие махины коллективно атакуют становится как-то не до разговоров… Но вот больше никто не атакует. Девушка повернулась к мужчине и вздрогнула от неожиданности.

— Какого фомора, ты пошла за мной! — он схватил ее за плечи и встряхнул. — О чем ты думала, когда вышла из Храма на закате?!

— Я переживала, — она резко стряхнула его руки и ткнула его пальцем в грудь. — А ты о чем думал?

— Я вообще не думал, — тихо ответил он и опустил глаза.

— Ты искал смерти… — Анита недоверчиво на него уставилась. — Но почему?

— Ты же все видела, — он поднял на нее пустой взгляд своих невероятных чернильных глаз.

— Рэм, я видела кровь и боль… отдельные картины, — она говорила ровно, не позволяя себе его жалеть, он был слишком гордый для этого. — И я поняла, откуда у тебя шрамы, — он дернулся и судорожно сглотнул, моля богов о том, что успел вовремя уйти, и она не увидела всего. — А еще я поняла, что ты очень сильный, смелый и гордый.

— Анита… — он пытливо вглядывался в ее лицо, но не видел ни малейших признаков жалости.

— Ты хочешь что-то спросить.

— Пообещай, что ответить откровенно, — попросил мужчина.

— Обещаю.

— Какое воспоминание ты видела? Каким был последний кадр? — как ни тяжело ему было ее об этом спрашивать, но неизвестность была в сто крат хуже.