До наступления первого Дня - Афет Сариев

Полным подтверждением его догадке явилось то, что после своей речи девушка придвинулась к нему вплотную, так что соприкоснулась своим мягким боком к нему, прижалась щекой к его, уже заросшей щеке.

Виктора словно током ударило. А в нем быстро вверх взяло мужское начало. Рука сама легла на ее нежные плечи, губы прижались к готовым ласкам ее губам.

Сам не понимая что делает, Виктор уложил ее на шкуры и нетерпеливо содрал тунику, мешающую чувствовать горячее упругое девичье тело.

Как он еще с себя скинул неизменный спортивный костюм, он уже не помнил. Но вдруг они оказались обнаженными в объятиях друг друга.

Несмотря на то, что он любил свою молодую рязанскую жену, несмотря на то, что был женат почти полгода, сейчас он почувствовал себя мальчишкой, впервые в жизни оказавшийся в объятиях желанной подруги.

Время для него остановилось. Все остальные мысли о людях, о делах моментально испарились. Осталась одна эта Миел.

Когда он, наконец, отпустил ее и устало откинулся в сторонку, с удивлением увидел кровь на своем мужском достоинстве. Кровь покрыла и пах Миел. шкуры тоже им кругом перепачкались.

— Вот блин, не ожидал, что я у тебя первый, — прошептал Виктор, которому еще ни разу в жизни не попадалась девственница.

Девушки в его родном городе теряли невинность еще в средних классах. А тут, вроде бы мир еще круче, без предубеждений…

Ему сразу захотелось узнать ее возраст, но он пока, ни бельмеса не понимал и, тем более, не мог говорить по ихнему. Придется отложить допрос до прихода Сергея. А самому, все-таки, необходимо срочно научиться говорить на их языке, еще научить подругу азам русской речи.

В это время за дверным проемом раздался голос Сергея.

Виктор быстренько, кое-как подтерся испачканной уже шкурой, одной рукой цепляя на себя финки, другой протянул девушке ее тунику. Потом, уже одевшись, позвал:

— Заходи, Серега.

Сергей, как вошел, верно оценил обстановку, масляно заулыбался.

Миел стремительно выпорхнула мимо него на выход.

— Хм, поздравляю. И не только с новосельем, — елейным голосом промурлыкал он, передвигая носком окровавленные шкуры.

— Не поверишь, Серега. У меня это первый такой вариант в жизни, — признался он другу. — Так здорово.

— Ага, у меня с Катей тоже такое случилось. И тоже впервые.

— Какая Катя? — удивился Виктор.

— Да моя, здешняя. Зовут ее по-местному трехэтажно как-то на «К». Я окрестил Катей. Ты свою тоже окрести, если имя трехэтажное.

— Ее Миел зовут. Вроде не трехэтажное.

— Назови Милой, мой тебе совет. А то Миел какая-то… — неопределенно пожестикулировал Сергей, и Виктор решил, что друг прав, нужно окрестить ему свою подругу Милой.

— Как я догадываюсь, твоей было не до готовки завтрака. Моя уже, наверное, накрыла скатерть. Айда ко мне. А тут твоя Мила должна прибрать еще. Так что, пошли.

Виктор послушно поднялся и пошел за ним.

У Сергея действительно была уже накрыта, только не скатерть, а циновка. По какой-то, только женщинам известным причинам, как раз на двоих. Значит, с расчетом на Виктора, так как в этом мире, как уже выяснил, женщинам не подобало сидеть с мужчинами за трапезой.

Они молча и долго ели. Сергей задумчиво, а Виктор — в давно забытой расслабухе.

Завершив завтрак ломтями фруктов, Сергей сказал:

— Значится так. Мастера уже готовят по твоим рисункам посуду. А скоро занесут к тебе пару мешков пшеницы, как ты просил, и немного муки. Что еще тебе надобно?

Виктор мотнул головой:

— Пока ничего.

— Тогда можешь приступить хоть сегодня, — заверил Сергей. Потом пояснил еще кое-что:

— Наша легенда следующая: мы пришли сюда из той страны, где владычит Дух войны. Мы его служители и молимся только на него. После той бойни, теперь они в это верят без всяких сомнений. Мастера нам готовят все необходимое для наших ритуальных служений. Может быть, что их дальние потомки будут молиться на самогонные аппараты, — ухмыльнулся Сергей и продолжил: — Пшеница эта — для жертвоприношения нам нужна. Теперь они готовы ее таскать по твоему первому требованию. Хоть сами с голоду будут пухнуть, последнее отдадут. Так что гони самогон сколько желаешь. Эх, упьемся, — весело потер Сергей ладони. — Да, еще, — вспомнил он. — Вонь они готовы принять за воскурение. Уже предупредил местное правительство. Еще предупредил, что никто не имеет права близко подходить к твоему алтарю без особого нашего разрешения. Ну, конечно, исключение только для твоей крали.

— Выходит, что мы не только великие воины, но еще служители высших сил? — съязвил Виктор.

— Выходит, что так, — серьезно подтвердил Сергей.

Когда Виктор вернулся к себе, для разведки состояния чистоты шкур, там все было уже идеально восстановлено до первозданного состояния, а Миел на дворе готовила похлебку.

В помещении появились два больших пузатых кожаных мешочка. Видимо с пшеницей. И маленький кошель, весь обсыпанный мукой.

Виктор решил немедленно начать добывание дрожжей. Для этого он порылся в горке из посуды, подобрал нужного размера горшочек, засыпал в него до половины муки. Затем подошел к очагу, где хлопотала его красавица, подогрел до теплого состояния немного воды. Этой водой он залил муку с верхом, и поставил смесь в уголочек помещения, накрыв куском полотняной тряпки. Теперь у него было четверо суток до окончательного процесса. Теперь должен был каждый день в эту смесь по чуточку добавлять теплой водички. Как раз за это время кузнецы и горшечники завершили бы детали самогонного агрегата. А там гони, пока не надоест.

Хотя планируемая шпионская акция требовала не больше литра, друзья решили, что не будет лишним, если сделают самогона и для собственного потребления.

Виктор выбрался наружу. Увидел Сергея, что-то обсуждающего с Семеном. Теперь он тоже решил так звать Симе.

Когда он подошел к ним, Семен улыбнулся ему, приложив указательный палец к повязке. В ответ Виктор тоже приложил палец к своей голове, затем обратился к Сергею:

— Скажи ему, что я хочу у него брать уроки языка.

— Ладно, — согласился Сергей, произнес несколько гортанных фраз, обращаясь к Семену. Тот с готовностью кивнул и жестом пригласил Виктора следовать за ним.

Они прошли в его жилище, где было то же самое, что везде в этих домах. Присели на шкуры. Семен сразу начал первый урок.

Он произносил слово — показывал на нужный предмет. Виктор аккуратно повторял, стараясь запомнить навсегда. Либо он произносил слово и изображал действие. Порой действие сопровождалось сразу двумя или тремя словами.

Через час интенсивного заучивания, Семен поднялся, приложил палец к повязке, сказал слова, как уже понял Виктор, обозначающие: «на сегодня всё». Виктор и их повторил тоже, приложив палец к голове, вышел вон.