Танец соблазна - Сабрина Джеффрис

– Прекрати, Джонни. Эта сказка отвратительна своей жесткостью. – Клара не знала, радоваться ли тому, что он сам прочитал эту книжку, или огорчаться, что он выбрал самую кровожадную из всех сказок Перро. – После этой сказки малышей будут мучить ночные кошмары.

– Ну и что? Пусть малявки готовятся к будущему. Любого из нас ждет короткая жизнь, которая закончится на виселице.

Услышав это, дети пришли в неописуемый ужас. Клара была ошеломлена. Какой бес вселился в мальчишку?

Кто-то дернул ее за рукав – она взглянула вниз, где, тесно прижавшись к ней, справа сидел Тимоти Перкинз.

– Я хочу послушать про кузнечика, который пошел на бал.

Клара поняла, какую сказку имел в виду Тимоти, и у нее камень с души свалился...

– Ах да. «Бал бабочек». – Когда Тимоти поднял голову, она добавила: – Прекрасный выбор, мой мальчик. – Затейливые стихи Уильяма Роско – противоядие от мрачного пророчества Джонни.

Повернувшись, она отыскала на полке позади нее нужный том, открыла и начала читать:

Хватайте вашу шляпу и спешите скорей

На бал бабочек, на пир кузнечиков.

Овод, трубач, созвал всех гостей

Ждут только вас, так спешите скорей.

Она сделала паузу, чтобы посмотреть на старших мальчиков. Тут ей в голову пришла идея.

– Скоро обед, нам надо поторопиться, и я кое-что придумала. Дейвид, ты будешь кузнечиком. А ты, Мэри, – бабочкой. Джонни, нам еще нужен подслеповатый жук.

В сказке действовали семнадцать насекомых, и, когда Клара распределила роли, по необходимости дублируя персонажей, даже старшие втянулись в игру. Пока Клара строила детей, чтобы двинуться в холл, Робби, пчела, жужжал, а два мотылька, хихикая, махали крыльями. Уступив жалобным просьбам Тима, Джонни неохотно согласился посадить брата себе на спину, изображая жука с муравьем на спине.

Дети стали обходить дом. Клара громко читала стихи, и каждый ребенок изображал ползущее насекомое или прыгал в соответствии с характером своего персонажа, когда приходил его черед показать себя. Добравшись до столовой, дети развеселились, послышался смех – одна напасть миновала.

Ее взгляд упал на Джонни, с размаху ссадившего повизгивающего брата на стул у стола, и у нее сжалось сердце. Бедные дети – что с ними будет? Стоило Джонни отойти от брата, как его улыбка погасла, лицо снова приняло угрюмое выражение. Клара решила узнать, что сказала ему Люси, и, когда Джонни проходил мимо, остановила его:

– Я не успела спросить тебя, как поживает сестра. Он смотрел в сторону, щека его задергалась.

– Она в порядке.

– Люси сказала, собирается ли навестить Тима в ближайшие дни? Он так ее ждет.

– Люси сюда больше не придет. Она сказала, чтобы я оставил ее в покое. Чтобы не приходил к ней вовсе. И Тим тоже.

– Что? – Клара покачала головой, не веря своим ушам. – Может быть, ты чего-то не понял? Она всегда так переживала за вас обоих и...

– Она знать нас больше не желает, говорю я вам! Сказала, у нее есть дела поважнее. – Он принял небрежную позу, которая не смогла бы обмануть даже тех, кто совсем его не знал, и за которой явно читалось: «Похоже, вы всегда обманывали нас, миледи».

Он бросал слова с вызовом, но за вызовом чувствовался страх.

– Если не будешь нарушать правила, живи здесь столько времени, сколько пожелаешь.

Бравада слетела с него.

– Тогда ладно, – промямлил он и пошел прочь, все еще хмурясь.

Она посмотрела туда, где развеселившийся Тим уминал обмакнутый в соус хлеб. Джонни еще не рассказал брату о предательстве сестры. Бедный Тим. Он с таким нетерпением ждал каждого посещения горячо любимой сестры. Клара, как ни старалась утешить его, не заменит сестру.

«Ах, Клара, как жаль, что, когда я был ребенком, рядом не оказалось никого, похожего на вас!»

Эти слова, которые Морган задумчиво произнес три дня назад, всплыли в ее памяти и болью отозвались в сердце. Они напомнили ей о Джонни и Тиме. Может быть, семья Моргана тоже бросила его, когда он был еще маленьким? Может быть, поэтому он вернулся к преступному образу жизни даже после того, как сумел стать морским офицером? Мысль о юном Моргане, скитающемся по улицам подобно ее питомцам, пробудила в ней сострадание. Жаль, что ее не было рядом, когда он был ребенком. Она помогла бы ему порвать с преступным миром, который засасывает ее детей. Ладно, пусть Моргана уже не спасти, мальчики Пер-кинзы еще не безнадежны. Клара отказывалась верить, что Люси проявила такую жестокость по отношению к братьям. Но есть только один способ узнать это. Поговорить с девушкой, прежде чем Джонни все расскажет Тиму.

И Клара направилась в холл. Сэмюел уже поджидал ее там, близилось время возвращаться домой.

– Едем, миледи?

– Сначала заглянем в таверну Тафтона. – Люси работала там почти каждый вечер, разносила пиво. – Я должна поговорить с Люси о ее братьях. – Взяв накидку, Клара направилась к двери: – Дождь кончился?

– Да, но...

– Тогда пойдем пешком.

Сэмюел слишком хорошо знал свою хозяйку, чтобы противиться ее причудам, и безропотно зашагал следом за ней.

После весенних ливней улицы утопали в грязи, но небо очистилось, закат горел золотыми и красными красками. Благодаря ливням лондонский воздух, обычно наполненный угольной пылью и туманом, был чистым и прохладным. Клара с наслаждением вдыхала его по дороге в таверну.

Таверна Тафтона существовала на Петтикоут-стрит очень давно. Здесь можно было поесть, снять комнату, но чаще сюда приходили выпить пива. Здесь находили приют многие воры и всякий сброд. Дверь оказалась настолько грязной, что Клара с трудом подавила желание немедленно вымыть руки с мылом.

Вытерев руку о фартук, Клара остановилась у входа и осмотрелась. Помещение с низким потолком было тесно уставлено столами и скамьями. Запах табачного дыма и горящих свечей смешивался с запахами пива и вареной говядины, создавая такое амбре, что у Клары каждый раз, когда она приходила сюда, перехватывало дыхание. К счастью, она здесь бывала нечасто. Когда ее взгляд упал на знакомую фигуру темноволосого мужчины, сидевшего в углу, у нее упало сердце. Морган вел разговор с какими-то неопрятно одетыми мужчинами. Перед ними стояло блюдо с бараниной. Клара невольно улыбнулась. На обед у волка могла быть только овца.

В этот момент он как никогда походил на волка, с непослушной копной волос, ниспадающих на воротник. Когда он потянулся, чтобы отрезать ломоть хлеба, в его движении было столько от сильного мужчины, поглощенного процессом еды, что у Клары перехватило дыхание.