Первостепь - Геннадий Падаманс

Пускай люди ждут.

****

Сосновый Корень очнулся.

Странное дело. Он не спал две ночи, он так много пробежал, кажется, целых полстепи, а вот и сейчас ему не уснуть. Ведь не старик же он. Хочется действовать. Затачивать наконечники, готовиться к охоте, обсуждать, кто как нападёт – скорей бы уж это всё было, скорей бы. Но затачивать наконечники сейчас как раз нельзя. Ничего делать нельзя, что может выдать людской замысел. Только ждать. Ждать, что решит шаман и что скажут старейшины. Сосновый Корень об этом знает, как и все. Он закрыл глаза, попытался ни о чём не думать, просто уснуть – и тут же появился ворон. Тот самый ворон начал каркать: «Карр – карр – каррр». Сосновый Корень подумал: «Как долго он каркает. Как-то не так», - и ворон тотчас исчез. Осталась тишина.

Но тишина длилась недолго. Из стойбища донёсся женский смех, Сосновый Корень вспомнил о жене и сразу же улыбнулся. Он всегда улыбается, когда думает о жене, если только никто посторонний не видит его улыбки, как сейчас. Нельзя другим этого видеть. Не полагается. А женой он доволен. Очень доволен. Она – красивая. Она – самая лучшая. Как весна в степи завораживает. Она… Сосновому Корню даже становится стыдно. Стыдно своих собственных мыслей. Не пристало так думать. Он же охотник, а не какой-нибудь соловей… Хотя, если б он умел петь, как соловей, он бы спел Игривой Оленухе, когда никто не слышит, непременно бы спел. Вот бы та обрадовалась. «Ух!» Сосновый Корень даже раскрыл глаза и повторил: «Ух!» Повторил вслух, так что весь чум услышал, наверняка – и он улыбнулся опять: пускай слышит. Чума он не стесняется. Они здесь живут и радуются друг другу. А чум это видит. Всё видит… Пусть видит.

Снаружи послышались лёгкие шаги, и Сосновый Корень встрепенулся. Он не может ослышаться. Её шаги он узнает всегда. Отличит ото всех. Его жена возвращается.

Полог чума откинулся, Игривая Оленуха пробралась внутрь. От неё сразу же пахнуло радостью, радостью и весельем, она… она красивая, она – самая лучшая. Самая самая! Сосновый Корень не может глядеть на неё без улыбки, когда не видят другие. Когда можно не стесняться. Сейчас как раз можно. Они только вдвоём. Они у себя .

Она сразу даже и не заметила, что он не спит. Но вот встретились глаза – и всплеснула руками:

– Так охотник очнулся. Тогда ему пора на совет, – как будто она не знает, что совещаются старейшины и вожди, а её муж пока что простой охотник, молодой охотник, который очень её любит…

– Разве звали Соснового Корня?

– Мог бы и сам пойти. Он же весть принёс. Такую важную весть. Без такой вести и шаман ничего не придумает.

Сосновый Корень молчит. Не знает, что сказать. Вроде как не о том жена разговор повела. Лучше промолчать. Но её не проведёшь.

– Так охотник не спит? Размышляет о предстоящей охоте?

– Нет. О жене размышляет. – Сосновый Корень не может больше прятаться. Улыбается. Но жена вроде как недовольна. Чем?..

– А чего о жене размышлять? Жена новости принесла, - Игривая Оленуха кажется не замечает его улыбки. Всё же в чуме темно без огня.

– Львиный Хвост заглядывается на Чёрную Иву, - сообщает свою новость жена, и Сосновый Корень перестаёт улыбаться. Что же это за «новость»? Женские сплетни. Не пристало ему это слушать. Не полагается.

– Женщины болтают как сороки, - Сосновый Корень не хочет обидеть жену, но ведь нужно же ей показать, что она не права, что не дело она говорит, не о том. Но она обижается.

– Сами вы как сороки. «Карр – карр», - она каркает как ворона, деланно каркает, и Сосновый Корень не может понять столь быстрого перехода. Что же он такого необычного сказал? Чем её разозлил? Чем?

– Не каркай так громко. Люди услышат.

– Люди? Пусть слышат. Что эти люди? Бегают за шаманом толпой. Разговор явно идёт не туда. Сосновый Корень ничего не может поделать, не бить же ему жену, как другие, он о таком и помыслить не пытается, однако его жена опять не в духе, но почему так быстро, что же он такого сказал?..

– Вот и Сосновый Корень бегает за шаманом. Как маленький мальчик. Шаман, шаман… А что вы без шамана?

Сосновый Корень даже испуган. Его жену понесло. Опять понесло. Такое бывает. Говорит несуразное. Пускай выговорится. Лучше молчать. Не раззадоривать.

– Нет, ведь правда, охотник. Почему на всё нужно спрашивать разрешения, почему мы как дети перед шаманом? Сидите и ждите. Он совещается… С духами… Или просто храпит.

Сосновый Корень уже не рад, что помешал жене рассказать про Львиного Хвоста и Чёрную Иву. Пусть бы и рассказывала. Зачем ей трогать шамана? Что она говорит?.. Но Игривая Оленуха не замечает его тревоги. Гнёт своё дальше. Не остановится:

– Нет, правда, охотник… А если не будет шамана, что тогда? Как своих мамонтов загоните? (Сосновый Корень закрыл ладонями уши – нельзя же про мамонтов вслух, нельзя!) Почему без шамана ловушку придумать не можете? Или копьё какое особое сделайте. Чтобы дальше летело, чтоб сильнее било.

У Игривой Оленухи бабка была ворожеей, Сосновый Корень это знает. Он уже замечал, что его жена с недоверием поглядывает на шамана, но какая муха сейчас её укусила, куда её так понесло?

– О чём женщина говорит? Разве женское это дело? – муж хочет проявить строгость, хочет твёрдо сказать, даже с лежанки поднялся, присел – только не получается твёрдо. Не слышит жена.

– А кто это решил, что женское, что мужское?.. А знает ли вообще охотник, кто ворона направил?..

Нет, не то она говорит, совсем не то. Сосновый Корень больше не может сдерживаться, перебивает:

– Какого ворона! О чём женщина говорит? Пусть замолкнет!

Игривая Оленуха действительно замолкает, глядит на мужа широко раскрытыми глазами, не ожидала от него такой грубости, никак не ожидала. Сосновый Корень и сам смущён. Обидел жену. Надо помягче. Она ведь хорошая. Он её любит.

– Какое такое копьё мы должны сделать? Несерьёзные слова. Женщина говорит, не думая.

Игривая Оленуха встрепенулась, плечами передёрнула, как мужчина. Лишнее сказал Сосновый Корень. Зазря её поддел. Опять не получилось успокоить.

– Это вы должны думать. Вам надо придумать. Оружие новое надо придумать.

– Как это, женщина? – Сосновый Корень поднялся на ноги, рассержен Сосновый Корень, не понимает, ничего он не понимает. Лучше бы отдыхал.

– А вот так! – Игривая Оленуха тоже рассержена, непонятно, с чего, как всё так получилось, с пустого места ведь началось, с пустого места! И всё вдруг разладилось, всё. Сосновый Корень готов схватиться за голову и убежать, просто куда-нибудь убежать… Но не пристало… Не пристало мужу убегать от жены. Придётся слушать и дальше.

– Как иголку придумали. Придумать надо. Ведь не было в старину иголок. И чумов таких тёплых не было. А потом люди придумали. Ведь сами придумали. Без шамана. Без духов.