Протоколы Эйхмана.Записи допросов в Израиле - Йохен Ланг

ЭЙХМАН. Это... это значит... это идет от Гиммлера. Элита, сливки - это у него... это его конек.

ЛЕСС. Да, но что это здесь означает?

ЭЙХМАН. Убить, убить! Разумеется!

ЛЕСС. Далее в протоколе значится: "Статс-секретарь д-р Бюлер, управление генерал-губернатора, заявил, что генерал-губернаторство будет приветствовать, если начало окончательному решению будет положено в генерал-губернаторстве, поскольку транспортные проблемы не играют здесь решающей роли и вопрос о рабочей силе не будет препятствовать акции. Евреев надо как можно скорее удалить из [пределов генерал-губернаторства, так как именно здесь еврей представляет значительную опасность как носитель инфекции, а кроме того, он постоянно расстраивает экономическую структуру, торгуя из-под полы. К Toмy же из имеющихся двух с половиной миллионов евреев большинство нетрудоспособны". Что это означает?

ЭЙХМАН. Он хочет сказать, что они должны быть убиты.

ЛЕСС. Теперь я показываю вам документ обвинения 9-го Нюрнбергского процесса военных преступников. Циркуляр из Берлина, датированный 21 сентября 1939 г. и подписанный Гейдрихом. Адресован всем начальникам оперативных групп. Касается еврейского вопроса в только что захваченной Польше. Хотите что-либо сказать об этом?

ЭЙХМАН. Конечно. В то время я еще не имел по службе никакого отношения к этим делам. Это распоряжение, которого я не знаю или, по меньшей мере, через столько лет не помню; оно закрывает для меня теперь один пробел в вопросе о создании гетто. Это общая директива о "геттоизации" в генерал-губернаторстве. Тут говорится в самом начале: "следует различать: 1) конечную цель, которая потребует более длительного времени, и 2) этапы достижения этой конечной цели, которые проводятся в сокращенные сроки". И теперь, прочитав это, я вижу, что приказ о физическом уничтожении еврейства был отдан Гитлером - или исходил от него - не к началу германо-русской войны, как я полагал раньше, и что эта... скажем так, принципиальная концепция уже утвердилась наверху и в высшем руководстве ко времени издания приказа. Не могу истолковать иначе этот пункт: "...конечную цель, которая потребует более длительного времени". Когда я пришел в гестапо, все это уже... было на ходу. Вспоминаю еще, что бригадефюрера Глобочника, у которого было это заведение для умерщвления людей в Люблине, Гейдрих уполномочил убивать евреев после совещания в Ваннзее задним числом.

ЛЕСС. Кто передал Глобочнику этот приказ - задним числом?

ЭЙХМАН. Я тогда получил от Гейдриха приказ подготовить для Глобочника такое письмо: "Я уполномочиваю вас подвергнуть окончательному решению еще 150.000 евреев". Эти евреи были уже убиты. Я думаю, их было 250.000. Он, Глобочник, испросил себе приказ и во второй раз.

ЛЕСС. Где вы хранили письмо Гиммлера начальнику полиции безопасности и СД от апреля 1940 г., в котором Гиммлер отдает приказ об "окончательном решении" еврейского вопроса?

ЭЙХМАН Приказ Гиммлера шефу полиции безопасности? И там было что-то про умерщвление евреев?

ЛЕСС. Об "окончательном решении еврейского вопроса" по приказу фюрера...

ЭЙХМАН. Господин капитан, я не думаю, чтобы Гиммлер сделал это письменно. Не могу себе этого представить.

ЛЕСС. Мы знаем по совещанию в Ваннзее, что и Гейдрих отдал его письменно - в протоколе совещания в Ваннзее.

ЭЙХМАН. Господин капитан, Гейдрих говорил на совещании в Ваннзее не об умерщвлении, а об использовании в качестве рабочей силы на Востоке. Так он это маскировал.

ЛЕСС. Если вы прочтете протокол совещания в Ваннзее, вы хорошо поймете, что он говорит. Хотя и выражается весьма деликатно …

ЭЙХМАН. Ну конечно, господин капитан, если это такой текст, в котором не сказано прямо, грубыми словами, тогда это возможно, но я не припомню такого письма Гиммлера. Если оно существовало, то, безусловно, должно было находиться у нас в архиве, в делах с грифом "государственная тайна".

ЛЕСС. Теперь я читаю вам часть свидетельских показаний, данных под присягой 3 января 1946 г. на процессе главных военных преступников перед Международным трибуналом вашим бывшим подчиненным Дитером Визлицени. Будучи спрошен, в чем состояла ваша специальная задача, Визлицени сказал: "Эйхман отвечал за так называемое решение еврейского вопроса в Германии и во всех оккупированных Германией областях". На вопрос о конкретном времени этой деятельности, направленной против евреев, Визлицени ответил: "До 1940 г. общее направление отдела было - регулировать еврейский вопрос путем планомерной эмиграции. Вторая стадия, начавшаяся с указанного времени, это концентрация всех евреев в Польше и в остальных занятых Германией областях путем создания там гетто. Этот период продолжался приблизительно до начала 1942 г. Третьим периодом стало так называемое окончательное решение, т.е. планомерное истребление и уничтожение еврейского народа. Этот период продолжался до октября 1944 г., когда Гиммлер приказал остановить уничтожение".

ЭЙХМАН. Визлицени говорит здесь, что наш отдел отвечал также за "геттоизацию". Это неверно. Он говорит, что уничтожение началось в 1942 г., - это тоже неверно. Правильно будет - уже с осени 1941 г.

ЛЕСС. Я цитирую показания Визлицени дальше: "До весны 1943 г. я был в Братиславе в германском посольстве. Весной 1942 г. примерно 17.000 евреев были отправлены из Словакии в Польшу в качестве рабочей силы. Эйхман заверил тогда словацкое правительство, что с этими евреями будут обращаться в польских гетто по-человечески, прилично. На основании этого обещания еще примерно 35.000 евреев отправили из Словакии в Польшу. Премьер-министр Тука не раз приглашал меня к себе и высказывал пожелание, чтобы словацкой делегации разрешили поехать в районы, где якобы находились словацкие евреи. Эйхман объяснил мне, что ни при каких обстоятельствах не может разрешить такую поездку. На мой вопрос: "Почему?" - он сказал после некоторого замешательства, что большинства этих евреев уже нет в живых. Я спросил его, кто же отдал такой приказ. Он сказал, что это приказ Гиммлера". Так у Визлицени. Теперь ваши комментарии.

ЭЙХМАН. Господин капитан, ведь ясно, что Визлицени пытался - и это его полное право - дистанцироваться, насколько это возможно, от всего этого дела. Я вынужден снова повторять: я не имел властных полномочий по отношению к происходившему в генерал-губернаторстве.

ЛЕСС. Говорили ли вы с Визлицени, как он показывает, об этой проблеме?

ЭЙХМАН. Несомненно, мы говорили об этой проблеме. Я хотел бы... Но не могу вспомнить... может быть... Это... очень давно... но все же я хочу подтвердить, что мы говорили об этой проблеме.

ЛЕСС. Слушайте теперь дальше свидетельские показания Визлицени: "Эйхман сказал мне тогда, что может показать мне тот гиммлеровский приказ, если это успокоит мою совесть. Он достал из сейфа тонкую папку и показал мне письмо Гиммлера начальнику полиции безопасности и СД. Смысл этого документа был в том, что фюрер приказал окончательно решить еврейский вопрос. Исполнение этого окончательного решения возлагалось на начальника полиции безопасности и СД и инспектора по делам концентрационных лагерей. Перед "окончательным решением" всех трудоспособных женского и мужского пола надлежало использовать на работах в концентрационных лагерях". У вас есть комментарии?

ЭЙХМАН. Да, господин капитан. Раз я это слышу, это могло быть... Я не хочу отрицать, что приказ Гиммлера мог там быть. Теперь, когда я об этом слышу - не в таком... в таком... не в таком упрощенном виде, как я представлял себе прежде - уничтожение и так далее, а вот в таком изложении - использование на работах и т.д., - это могло быть, я не отрицаю, нет... Не отрицаю, хотя и не вижу документ.

ЛЕСС. Визлицени был задан вопрос о дате этого приказа. Он ответил: "Это был приказ от апреля 1942 г., и он был подписан лично Гиммлером. Эйхман сказал мне еще, что ему лично поручено выполнение этого приказа в Главном управлении имперской безопасности. На это я сказал Эйхману: "Дай Бог, чтобы наши враги никогда не имели возможности причинить такое немецкому народу". Эйхман тогда сказал, что не надо быть сентиментальным; это приказ фюрера и его надо выполнять". У вас есть комментарии?

ЭЙХМАН. Конечно, господин капитан. Согласно этим показаниям, я имел особые полномочия, которые... э... э... которыми мне поручалось руководить всем делом эвакуации и умерщвления евреев. Это не так, это не так, это совершенно не так. Визлицени просто высосал это из пальца. Я никогда не имел особых полномочий и не имел - я вынужден повторять это - никакого отношения к убийствам. Эвакуация - да, от этого я не могу уклониться, это я должен признать - да, так точно! Но передачей эшелонов станции назначения согласно утвержденному графику мои полномочия исчерпывались.

ЛЕСС. Вы отвечали, следовательно, за перевозку в эшелонах, но уничтожение людей было невозможно, если бы эти перевозки не выполнялись. Относительно уничтожения евреев вы сказали...