Долгая ночь - Григол Абашидзе

Иванэ Ахалцихели ничего не ответил на последние слова амирспасалара. Он продолжал говорить свое:

– В ожидании новых войск нужно расположить обозы по гребням гор на большом расстоянии друг от друга. Будем жечь костры. Султан подумает, что нас больше, чем на самом деле.

– Это придумано неплохо, – одобрил Дадиани.

– Время от времени нужно делать небольшие вылазки, тревожить врага, заставить его держать все войска здесь, чтобы он не разорил остальную часть страны, оставшуюся беззащитной.

– Кто это говорит, Иванэ или его брат Шалва? – ядовито улыбнулся Мхаргрдзели.

– У брата Иванэ Ахалцихели есть своя голова на плечах и есть свой язык, – вспыхнул Шалва. – Я сам скажу, когда у меня будет что сказать.

Но Мхаргрдзели не унимался. Он все больше мрачнел и смотрел теперь на Шалву совсем исподлобья.

– Под остальной, незащищенной частью страны Иванэ подразумевает, конечно, Двин. Еще бы! Двин – владение Шалвы. А своя рубашка всегда ближе к телу. Что ж советует нам почтенный военачальник? Ради одного Двина погубить всю страну? Я тоже печалюсь о владениях дорогого Шалвы. Но любовь к царице и ко всей Грузии не велит мне жертвовать интересами государства ради чьих-нибудь личных интересов, даже моих собственных.

– Пусть покарает бог того, кто меньше тебя любит и Грузию и царицу! вскричал Шалва и вскочил на ноги.

Немедленно вскочил и Мхаргрдзели. Оба схватились за мечи.

– Если не хватает терпения выслушивать других людей, зачем было собирать военный совет? Зачем позвал нас к себе в шатер, амирспасалар? вспылил Иванэ Ахалцихели.

– Больше я сюда не ходок! Война впереди! Она покажет, кто из нас больше любит и трон и родину! – Прокричав это, Шалва широко откинул полог и вышел из палатки командующего.

Иванэ молча последовал за братом.

Мхаргрдзели долго не мог успокоиться, пальцы его еще судорожно сжимали рукоять меча, когда в шатер ворвался гонец.

– Хорезмийцы напали на Двин. И сам город, и прилегающие к нему земли преданы огню и мечу! – выкрикнул гонец, преклонив колена.

Амирспасалар, улыбнувшись, окинул взглядом оставшихся на месте военачальников.

– Теперь вы видите, что беспокоило братьев Ахалцихели. Я тоже опечален судьбой Двина, но война есть война. Вы думаете, Джелал-эд-Дин ради добычи разорил наш город? Нет, он хочет выманить нас с Гарнисских высот. Но мы не клюнем на приманку султана. Поскольку ваше мнение совпадает с моим, мы не тронемся с укрепленных позиций и терпеливо будем ждать дальнейших действий врага. Совет окончен, можете идти.

Добыча Джелал-эд-Дина оказалась богатой. Он разорил один из цветущих уголков Грузинского царства. Он разорил его на глазах у грузинской армии, и та не сдвинулась с места. Сомнений быть не могло: грузины боятся открытого боя на ровном месте. Их меньше, они слабее. Значит, третьего выхода нет, нужно либо штурмовать Гарнисские скалы, либо уходить. Но уходить тоже нельзя. Значит, остается одно… Султан приказал отодвинуть далеко назад гарем, стада и обозы. Пусть грузины подумают, что султан удовольствовался разорением Двина и снимает осаду.

Из Тбилиси в стан амирспасалара пришла радостная весть: у царицы Русудан родился наследник.

Весть о здоровье царицы и о рождении наследника обрадовала Мхаргрдзели. Он приказал выстроить войска. В сопровождении военачальников он объехал все отряды и поздравил воинов с радостной вестью. Огромного роста, он ехал на крупном белом жеребце и громовым голосом провозглашал:

– Да здравствует царица! Да здравствует наследник!

Войска отвечали перекатывающимся "ваша!". Гул все нарастал, ширился, наполняя окрестные горы.

Войсковые командиры сразу заметили, что в свите командующего нет ни Иванэ, ни Шалвы Ахалцихели, самых любимых полководцев. Шалва и Иванэ стояли перед отрядами, подчиненными непосредственно им. Они встретили командующего в строю. Но когда амирспасалар проехал мимо них, они по уставу войск должны были следовать за командующим, и они последовали за ним. Мхаргрдзели обернулся к братьям и сказал:

– В такой день нехорошо оставаться в ссоре, – и первый протянул руку.

Оба брата по очереди молча пожали ее.

Торжественный шум в грузинском лагере Джелал-эд-Дин расценил по-своему. Он подумал, что удалась его хитрость и что грузины объявили боевую тревогу. В сопровождении эмиров он объехал свой лагерь. Его жены уже были посажены на коней. Их везли с шумом, с нарочитой торжественностью, можно было подумать, что сдвинулось с места целое царство, а не один лагерь. Бесчисленные стада сначала разогнали по степи, а потом начали собирать. Пастухи разъехались в разные стороны и подняли беспорядочный шум. Заскрипели арбы обоза, нагруженные провиантом, женами и детьми хорезмийцев.

Вместе с вестью о том, что лагерь Джелал-эд-Дина снимается и уходит, в грузинском стане распространился слух, что монголы подступили к Тавризу. Этот слух оправдывал поспешность, с которой уходили войска султана. Никто не знал, как распространился этот слух. На самом деле ложное известие о близости монголов распространили караванщики Хаджи Джихана, того самого купца, с которым Джелал-эд-Дин имел тайное свидание перед самым выступлением.

Вслед за слухами в гарнисский лагерь грузин неожиданно заявился и сам Хаджи Джихан. Он пожелал видеть главнокомандующего наедине, и его тотчас же проводили в шатер амирспасалара.

Мхаргрдзели был наслышан о Хаджи Джихане как о честном и богатом купце. После взаимных приветствий иранский купец открыл шкатулку и преподнес амирспасалару гигантскую жемчужину. Она была едва ли не с голубиное яйцо. Мхаргрдзели хорошо разбирался в драгоценных камнях. Знал он цену и жемчугу. Как только жемчужина перекатилась на его ладони, он сразу же понял, что у него в руках знаменитая на всем Востоке жемчужина, которую называют «безродной».

Но вообще-то Мхаргрдзели не очень удивился жесту иранского купца. Приходилось и раньше, во время торговых сделок или государственных договоров, принимать драгоценные подарки от купцов или иноземных послов.

– Весть, которую я принес, дороже этой жемчужины, – заговорил иранец. – Приехавшие из Гандзы купцы уверяют, что монголы окружили Тавриз. Надо ждать с минуты на минуту, что султан Джелал-эд-Дин снимется с места и побежит.

– Пускай стоит сколько угодно его душе, – засмеялся грузин, самодовольно поглаживая белую выхоленную бороду.

В этот момент полотнище шатра приподнялось, и сразу две головы юного Шамше и великана сванского эристави просунулись в шатер.

– Выходи, дядя, хорезмийцы бегут! – крикнул юноша.

– Атабек! Враг оставляет лагерь и бежит, – подтвердил и эристави.

Командующий схватил меч и, не забыв сунуть за пазуху драгоценную жемчужину, выскочил из шатра. Все военачальники уже были в сборе. Все были радостны, говорили возбужденно, перебивая друг друга:

– Недолго простояли хорезмийцы.

– Собирают палатки.

– Уже погнали стада.

Вскочив на коней, предводители грузинского войска выехали на обзорную высоту. С удивлением смотрели они на раскинувшуюся внизу равнину. Пыль, поднятая оживленным движением во вражеском стане, растекалась желтоватым облаком. Обоз и стада растянулись так, что передовые скрылись за горизонтом, а хвост еще находился в лагере и не распрямился сообразно дороге. В самом лагере тушили костры и складывали палатки.

– Неужели и вправду уходят? – усомнился вслух амирспасалар.

– Скатертью дорога! Скорее бы домой да помыться в бане, а то зудит от грязи и там и тут, – вслух же помечтал Шамше.

Ивакэ бросил на племянника недовольный взгляд.

– Почему не трогаются войска?

– Боятся нашей погони.

– Войска снимутся ночью в темноте.

– Нужно решить – преследовать нам их или нет.

– А зачем? Богатства у них немного, ни с чем пришли, ни с чем и уходят восвояси.

– Уж очень многочисленны и хороши стада.

– Но войска еще многочисленнее, не нужно об этом забывать. А стад у тебя, эристави, и без того хватает. Береги их, вместо того чтобы ставить на карту жизнь.

– Верно, стоит ли из-за баранов и лошадей затевать войну? Нужно радоваться, что они уходят без боя.

– Приглашаю всех в мой шатер, – возгласил командующий. – Выпьем еще раз за здоровье царицы и наследника. Один иранский купец преподнес мне большой бочонок вина, разопьем его вместе.

Братья Ахалцихели поговорили между собой, и старший обратился к командующему:

– Если разрешите, амирспасалар, мы останемся здесь. Нужно посмотреть, что будут делать вражеские войска.

– Следить за вражескими войсками есть кому, кроме вас. Но если вы не желаете пировать вместе со всеми, оставайтесь, неволить не собираюсь.

Командующий круто повернул коня и поскакал к своему шатру. Военачальники, все еще радостные и возбужденные, поскакали за ним. Высоту не оставили только братья Ахалцихели, сомневающиеся в истинном намерении врага снять осаду.