Канарейка Великого князя - Ольга Геннадьевна Росса

— Одна женщина, — замялась я, соображая, что ответить, ведь эти стихи напишут только спустя полтора столетия, — она слишком скромная и просила меня никому не говорить, кто автор.

— Очень любопытно, но я не буду настаивать. Романс превосходный.

— Необычный слог, — к роялю подошёл Михаил Павлович в окружении мужчин. — Я слышал ваше пение, Ольга Александровна, когда вернулся в зал. У вас красивый голос.

— Благодарю, Ваше Высочество. Надеюсь, я пою не хуже, чем Зонтаг? — решила я сострить.

— Определенно, — кивнул он. — Между прочим, с вами хотят познакомиться. Поручик!

Вдруг передо мной возник молодой человек в военной форме. Высокий, статный с тёмными волосами. Его я видела за ужином, он сидел рядом с хозяином дворца.

— Ольга Александровна Алединская, — представил меня князь. — Поручик Александр Григорьевич Демидов, один из моих орлов.

Меня словно током ударила догадка. Я сглотнула, глядя на офицера, и пролепетала что-то вроде «приятно познакомиться».

— Ольга Александровна, спойте что-нибудь ещё лирическое, — княгиня даже не посмотрела на мужа, который стоял рядом.

— Хорошо, — кивнула я и запела романс Баратынского «Не искушай», его точно уже слышали гости Михайловского дворца.

А в голове билась мысль, что таких совпадений не бывает. Я украдкой поглядывала на молодого поручика, убеждаясь в своей теории. Мне нужно срочно поговорить с Каховским, наедине. Но как это сделать?

(*) - Романс на стихи "Прощание" Беллы Ахмадулиной (1960г)

Глава 15. Сюрпризы вечера

Поручик не сводил с меня глаз, но, когда я закончила петь, его отвлёк великий князь, и они куда-то ушли. Передав инструмент следующей гостье вечера, я вернулась на диванчик в круг Елены Павловны. Долго не могла придумать, как же мне поговорить с Петром, ведь мы ещё официально не знакомы. Меня спасло то, что после музыки началась поэтическая часть вечера.

Сначала продекламировал стихи какой-то мужчина в мундире, прославляя Россию в сражении у села Бородино. Затем на середину зала вышел Рылеев и прочитал пару своих свежих стихотворений, конечно, без радикальных мыслей. Говорил он настолько одухотворённо, делая паузы в нужных местах, что я невольно заслушалась его речами. Всё же оратор он замечательный и умеет держать внимание публики. Этого у него точно не отнять.

Когда он закончил, гости и сама великая княгиня искупали его в овациях.

— Елена Павловна, познакомьте меня, пожалуйста, с Рылеевым, — обратилась я к хозяйке вечера. — Много слышала о нём. Интересный человек.

— Вы правы, Ольга Александровна, он прекрасный оратор, — и княгиня позвала поэта в свой круг. Тот, конечно, не отказался и предстал перед хозяйкой. За его спиной маячила фигура Каховского.

— Кондратий Фёдорович, вы сегодня задели тайные струны моей души. Благодарю вас за стихи, — вежливо обратилась княгиня к гостю.

— Рад, что вам понравилось, Ваше Высочество, — поэт склонил голову и приник губами к руке хозяйки. — Позвольте я представлю вам своего моего хорошего друга Петра Григорьевича Каховского.

— Я безмерно рад нашему знакомству, Ваше Высочество, — колдун посмотрел на княгиню, также поцеловал ей руку.

— С вами желает познакомиться моя юная гостья. Ольга Александровна Алединская — ваша поклонница, Кондратий Фёдорович, — хозяйка представила меня мужчинам.

— Отрадно слышать, что столь юные барышни интересуются моим творчеством, — улыбнулся Рылеев, глядя на меня.

— Это правда, господин Рылеев, — подала я голос и выразительно посмотрела на Петра.

— Присаживайтесь, господа, — княгиня указала на свободные стулья за столом. Одно место было возле меня, и его, конечно, занял Каховский.

— Как здоровье княжны Марии Михайловны? — любезничал поэт.

— Благодарю, здорова. Недавно первый зубик появился, было тяжело бедняжке, лихорадило даже, — на лице княгини не промелькнуло ни единой лишней эмоции, как будто она не о родной дочери говорила. — Но сейчас всё хорошо.

— Да, маленькие дети это не только радость, но и переживания. Помнится, моя Настенька тоже тяжело перенесла появление первых зубов, — в голосе поэта чувствовалась любовь к дочери.

Потом их беседа плавно перетекла в область поэзии. Говорили даже о Пушкине, к которому княгиня проявила интерес.

— Ольга Александровна, кажется, играют вальс, — вдруг обратился ко мне Каховский. — Могу я надеяться на танец?

— Вы приглашаете меня? — изогнула я бровь, смотря на мужчину. Как раз это мне и надо — танец. В зале уже несколько пар вальсировали под аккомпанемент фортепиано.

— Именно, — мужчина протянул мне руку.

Я вложила свою ладонь в перчатке в его пальцы, и мы поднялись, направляясь к танцующим. Поклонились друг другу, одна мужская рука легла на мою талию, бережно удерживая, другая сжала ладонь. Когда мы тренировались в доме барона, я не волновалась так, как сейчас. Пётр закружил меня, ведя по залу.

— Не беспокойтесь, Ольга, всё идёт по плану, — тихо проговорил он, чуть наклонившись.

— Не совсем, — покосилась я в сторону юного поручика, который снова появился в зале и стоял у одной из колонн, не сводя с меня глаз. — Видели, как Демидов смотрит на меня?

— Заметил. И что?

— А то, он мой пра-пра-прадед, будущий муж Ольги Алединской, — прошипела я. — Понимаете, чем это грозит?

— Поясните, — вот ведь тугодум. Пётр отпустил мою талию, и я легко пробежала круг, вернувшись в его крепкие мужские руки.

— Только не здесь. Нужно выйти, — улыбалась я партнёру, как положено. — Придумайте что-нибудь.

— Хорошо, — кивнул мужчина, и мы продолжили танцевать.

Когда закончилась музыка, Пётр проводил меня в уголок княгини, но не успела я сесть, как передо мной возник поручик.

— Ольга Александровна, позвольте пригласить вас на кадриль, — он склонил голову и протянул руку. Обалдеть. Я буду танцевать со своим пра-пра-пра- (сколько там приставок?) дедом! Но ведь нужно помочь Ольге сделать то, чему суждено случиться.

— Благодарю за приглашение, Александр Григорьевич, — улыбнулась я, и моя рука оказалась в офицерской ладони. Краем глаза заметила, как лицо Каховского напряглось.

На кадриль вышло восемь пар, заиграла весёлая мелодия, которую выводила на рояле одна из фрейлин княгини. Рисунок танца я помнила, но иногда сбивалась, путая, куда повернуться или какую руку подать партнёру. Демидов словно не замечал моих оплошностей и не сводил с меня глаз. Хорошо, что танец предполагал групповое взаимодействие четвёрок и разговоры тут