Весеннее чудо для мажора - Юлия Гауф

— Ну, на подработку, — смутилась я. — Практика уже пройдена, диплом… ну, с ним я справлюсь, но я планировала в кафе какое-нибудь податься. Нужно же начинать с чего-то.

Уверена была, что папа начнет спорить, но он лишь кивнул, соглашаясь. Он-то не знает, как повара начинают, иначе бы начал отговаривать, твердил бы, чтобы я сначала диплом получила. Ведь повара начинают чаще всего не с изысканных блюд, а с банальной картошки — целый месяц мыть ее, чистить, резать, и снова, и снова, и снова. Или еще с чего-то подобного — однообразного и тяжелого, а тяжелым что угодно станет, если эти заниматься много часов кряду. Даже лежание на диване. Зато потом начинается карьера: помощник повара, повар, су-шеф, и моя мечта — шеф-повар. Но чтобы стать шефом, нужно начать с чистки картошки. И начать нужно сейчас.

— Если здесь не найдешь местечко, ты скажи мне — помогу. Ну а если сама устроишься — зови на обед. Всем семейством приедем, — подмигнул папа. — И не бойся, позорить не станем, и на все кафе орать, что здесь работает наша дочь, не будем. Наверное.

— Только если коньячку кто-то выпьет, тогда и будет орать. И позорить, — мама поцеловала отца в щеку, и тот смутился.

Должно быть, вспомнил мои школьные соревнования по плаванию, когда он очень громко гордился, что я была первой.

— А что за сюрприз? — опомнилась я. — Пап, вы мне про сюрприз говорили. Это же не деньги, надеюсь?

— Сюрприз, — задумчиво протянул папа, и я уставилась на него глазами кота из знаменитого мультика — несчастно и трогательно, и ладошки сложила в молитвенном жесте. — Завтра доставят, Лиз.

Почему-то мне представился плюшевый козлик с бантиком. Но мои родители на подобное не пойдут.

— А что за сюрприз?

— Хм, — снова протянул папа.

— Ой, да брось ты мучить ребенка, — фыркнула мама. — Машину мы тебе купили, Лиз. Права получила, теперь учись водить. Здесь — самое время и место, движение никакое, сама не покалечишься и никого не покалечишь. Ну, и отец тебя учил кататься, так что справишься.

Машина! Офигеть!

Я завизжала от радости, и подпрыгнула пару раз, забыв что я, вроде как взрослая и серьезная, и вообще почти леди. Мне машину подарили! Я с девятнадцати просила, а папа все отнекивался, да и мама его поддерживала — что мне пока не время, что все успеется, и вообще незачем студентке, университет которой находится рядом с домом, машина.

А теперь она у меня будет. Своя, самая крутая ласточка!

— Спасибо, спасибо, спасибо, — я обняла и расцеловала родителей, все еще не в состоянии поверить, что завтра у меня будет моя прелесть на четырех колесах.

— Лизок, ты же не думаешь, что мы тебе премиум-класс купили? — мама попыталась привести меня в чувство. — Не жди чуда, иди к отцу, он тебе покажет фотографии.

— Смотри, — папа положил свой смартфон на столе, и я взглянула…

… Тойота. Серебристая, красивая, обалденно-чудесная. И не нужен мне никакой премиум, это ведь моя первая машина, а папа, хоть и очень и очень обеспеченный, из меня никогда мажорку не делал. Говорил, что сам подобное проходил, и по юности что только не творил из-за денег, и для меня подобного не хочет. А мне и не надо.

— Обалденная!

— Вадим доставит завтра. Только не гоняй! — строго заявил папа.

И я поклялась не гонять. И все правила соблюдать. И вообще, быть самой правильной автовладелицей на свете.

— Ладно, сейчас чая на дорожку выпьем еще, и ехать пора, — бабушка сама подошла к чайнику, а я потянулась за эклерами.

Сначала по телу пробежала горячая волна предчувствия, затем спина и руки покрылись мурашками, а уже потом я услышала голос. Знакомый. Наглый. И поняла, к чему было это мимолетное предчувствие.

— Любимая, ты дома? Я пришел дверь починить, как и обещал, — услышала я, после хлопка двери голос Андрея из коридора.

Обернулась, и в этот момент увидела, как он заходит на кухню — как обычно с наглым выражением лица, которое перетекло в растерянное, и даже смущенное, как только Булатов увидел моих гостей. — Никита Борисович? Ээээ… здравствуйте, давно не виделись.

— Да, — папа начал медленно подниматься со стула. — Давно.

— И что здесь происходит? — рявкнул папа.

— Штаны твои тут развевались, Андрей? — весело спросила мама, и подмигнула мне.

А папа взглянул так… вот про василисков я читала — от такого взгляда так и тянет в камень обратиться. Или под стол спрятаться.

— Андрей — просто сосед! Ничего это не значит, — я нервно сцепила ладони в замок, и повторила: — Это вообще ничего не значит!

— Не виноватая я, он сам пришел, — передразнил папа.

Андрею бы помолчать, и выйти, но это же Андрей Булатов! Чтобы он, да хоть раз поступил мудро, мне во благо — угу, когда рак на горе свистнет, тогда я и дождусь этого.

И то не факт.

— Ну… здравствуйте еще раз, — Андрей положил инструменты на пол — надо же, и правда ремонтировать дверь пришел. — Лиз, сделай мне кофе, пожалуйста.

И он приблизился к столу.

Андрей Бессмертный, блин.

А я в панике, руки уже не знаю, куда девать — то пальцы за спиной выгибаю, то ладони в кулаки сжимаю — потные, подрагивающие, и все жду скандала.

А он будет — это и ежу понятно.

— Пойдем-ка, выйдем, — процедил папа.

— Папа!

— Идемте, — пожал плечами Андрей, и тут я нашла, куда свои руки девать — кулак ему показала.

Да и мама поддержала — бросила на Булатова хмурый взгляд, и надавила на папины плечи, начав увещевать:

— Мы сюда скандалить приехали разве? Дочка нас после этого вообще на порог не пустит, и права будет — не родственники, а уродственники. Так что пока не поговорим, никаких «давай-ка выйдем».

— Женщина… — начал папа раздраженно, и мама закрыла ему рот ладонью.

Еще и в щеку поцеловала, и папа более-менее расслабился.

Папа у нас главный в семье, мы привыкли. Обычно мама с ним не спорит, но так уж повелось, что изредка мама что-то решает, и если уж решает, то спорить с ней бесполезно — и нам, и отцу. Такой вот патриархат на минималках,