Торговая МИФтерия - Джоди Най

– Мы идем туда, – сообщила ратиславская разведчица, сделав широкий и неопределенный жест. – Центр Пассажа одновременно является и центром всего сообщества.

– Сообщества? – переспросил Корреш.

– Ну конечно! Ведь если вы постоянно день за днем работаете рядом с кем-то, вы его со временем очень хорошо узнаете. Это и есть то, что называется соседством. Даже если вы спите где-то в другом месте, все равно основную часть жизни вы проводите там, где работаете. Среди тех, кого вы видите ежедневно, среди покупателей, жалобщиков, охотников за легкой добычей.

Я ударил себя по лбу.

– Все равно что Базар, только в помещении! – воскликнул я, чувствуя себя полным остолопом. – Кто же здесь всем руководит? Ассоциация Купцов?

– Администрация, – ответила Эскина. – У владельцев магазинов нет никакой ассоциации, но идея сама по себе хорошая. Мы ее обсудим с друзьями. Их беспокоит то, что с администрацией не всегда удается решить некоторые вопросы.

Я поморщился. Если так уж случилось, что в данный момент я посеял семена бунта, мне очень не хотелось, чтобы когда-нибудь потом его следы привели ко мне, и потому я поспешил добавить:

– Нет-нет, меня интересовало, кто на самом деле отвечает за все это? Администрация ответственна за физические условия функционирования Пассажа, за распределение мест, собирание арендной платы. А кто является мэром всего торгового городка? К кому все обращаются при особой необходимости?

– А! – кивнула Эскина. – Да, теперь я поняла. Бариста, конечно. Я отведу вас в Кофейню.

Чем дальше мы шли, тем яснее для меня становилось расположение Пассажа. Крупные магазины являлись ключевыми пунктами на пересечениях проходов, которые связывались между собой цепочками из маленьких и совсем крошечных магазинчиков. Согласно карте в основном эти магазинчики на самом деле были такими же маленькими, какими казались на первый взгляд. Некоторые из них, правда, как и «Вулкан», пользовались возможностью перехода в другие измерения.

Чем дальше мы шли, тем более очевидными делались параллели между Пассажем и Базаром. Я обратил внимание на хрупкую маленькую карлицу, взвешивавшую драгоценные камни парочке дородных путешественников с громадными рогами и копытами в киоске по обмену валюты, которым она владела. У них за спиной, вне их поля зрения, зато в поле зрения карлицы стояла парочка троллей из расположенного рядом бара. У обоих в руках по дубинке на случай, если путешественникам придет на ум что-то нехорошее. Процедура обмена закончилась, посетители поблагодарили и удалились, а тролли незаметно скрылись в своем магазинчике. Эскина была права: соседи, заботящиеся о благополучии друг друга.

На объявлении, прикрепленном к стене, значилось: «Хочешь почесать мне брюхо – выкладывай две серебряные монеты». Под ним на полу на спине, призывно извиваясь, лежал большой пес. Он поднял нос, принюхался и жалобно заскулил:

– Эскина!

Та поспешила к нему, присела рядом и стала чесать ему брюхо.

– Как ты, Раду? – спросила она.

– Хорошо. Пока ничего из того, что ты просила, не учуял.

– Ну что ж. – Эскина вздохнула. – Спасибо за бдительность.

– А как ты? – спросил Раду и взглянул на нас своими большими коричневыми глазами. – Для друзей моих друзей цены снижены.

Маша улыбнулась.

– Почему бы и нет? – Она наклонилась и пощекотала собачий живот. – Вы напоминаете мне моего Хью. – Раду извивался от восторга. – В точности как Хью.

Я застонал:

– Не слишком ли много подробностей, Маша?

– Эй, дружище, – окликнул меня явно лошадиный голос.

Я оглянулся. Громадная пятнистая серая лошадь стояла у дверей ярко освещенного магазина, а на горизонтальном шесте у нее над головой раскачивалась вывеска «Овсянка от Шайра». Заглянув внутрь, я обнаружил там нескольких посетителей, представлявших целый ряд разных живых существ, включая пентюхов, которые стояли у высокого бара и ели с помощью ложки или прямо руками из тарелок. Лошадь тряхнула роскошной белой гривой.

– Заходи и отведай горшочек! Самая лучшая овсянка на свете! А сегодня особое блюдо из цельных злаков с ярко-красными наисладчайшими яблоками.

– Нет, спасибо, – отозвался я. – Я предпочитаю более активную еду.

– Он извращенец, – шепнула лошади на ухо ее сотрудница – черная кобыла немного пониже ростом.

Предполагалось, что я не услышу этого замечания, но все мои соплеменники отличаются удивительно острым слухом. И подобных оскорблений я никому и никогда не прощаю.

– Вы, кажется, хотите сами стать моим главным блюдом? – прорычал я.

– Нет-нет-нет, что вы! – в ужасе проржала кобыла и попятилась в свое заведение, мерно постукивая копытами.

Серая лошадь бросила укоризненный взгляд в мою сторону.

– Зачем же так раздражаться? – произнесла она.

– Может быть, к нашей следующей встрече вы все-таки выучите правильное произношение: «Из-верг»!

– Ааз! – Маша ткнула меня пальцем в голову. Она летела как раз у нас над головой. – Скажите, Эскина, здесь всегда так жарко?

– Нет, вовсе нет, – ответила Эскина. – Как правило, микроклимат в Пассаже очень хорошо контролируется. Вулкан, находящийся под Пассажем, выделяет геотермальную энергию, необходимую для деятельности большинства магазинов, расположенных здесь. Зимой он нас очень согревает. Но сейчас лето, и я должна с вами согласиться, стало даже жарковато. Инженерная секция Пассажа явно дает сбои. А вот, кстати, и сам инженер! Джек!

Она запрыгала и замахала рукой светловолосому мужчине в красной остроконечной шляпе с кисточкой наверху.

Я заметил, что он протискивается по направлению к нам и толпа расступается, чтобы пропустить его. Он был примерно моего роста, в красной куртке и бриджах. Без малейших усилий он проникал в толпу покупателей и затем выходил из нее, свободно скользя сначала на одной ноге, потом на другой.

На ногах у него не было коньков. Я понял, разглядев, как в горячем воздухе вокруг его тела конденсируется пар, что он, должно быть, маг погоды или нечто столь же могущественное. Когда он приблизился, я заметил, что вокруг его ноги образуется ледяной след. Прижав каблуки друг к другу и разведя носки под углом в сто восемьдесят градусов, он скользил вокруг нас постоянно уменьшающимися кругами, пока наконец не остановился рядом с Эскиной.

– Эскина! – воскликнул мужчина, принимая ее в объятия и поднимая вверх. У него была внешность упитанного эльфа со светло-голубыми глазами и с такими же светлыми с земляничным отливом волосами, обрамлявшими привлекательное округлое лицо с розовыми, похожими на яблоки щеками и розовеньким кончиком остренького носика, но во всем остальном довольно бледное. Уши его в отличие от местных обитателей не были раздвоены.

– Отпусти меня! – закричала Эскина, хлопая его по груди. – Ты меня заморозишь.

– Извини. – Он широко улыбнулся. – Иногда я забываю свою тепловую константу.

– Позволь мне представить тебе своих новых друзей, – предложила она и назвала каждого из нас по имени. – Вы, наверное, слышали о Джеке Морозе? – спросила она меня.

Он крепко пожал мне руку, и от этого рукопожатия рука моя промерзла до кости.

– Джек Мороз? – переспросил я. – Дух стихий?

– Угу! – весело ответил чиновник. – Рад с вами познакомиться! Покупаете что-нибудь особенное?

– Нет-нет, – ответила Эскина, прежде чем я успел открыть рот. – Они хотят помочь мне найти Раттилу.

– Минуточку! Я ничего подобного не говорил, – возразил я.

Бледно-голубые глаза взглянули на меня с искренним добродушием.

– Очень благородно с вашей стороны. Эскина, конечно, ведет вполне профессиональный поиск, но ведь она одна. А Пассаж – немыслимо огромное место. И здесь любому преступнику, перескакивающему из одного измерения в другое, спрятаться не составит никакого труда. Я работаю только по контракту, поэтому администрация Пассажа не очень-то ко мне и прислушивается. Но сейчас здесь все накаляется, и я имею в виду отнюдь не температуру. А кстати, – добавил он, поднимая нос, словно принюхиваясь, – что-то жарковато. Отойдите-ка в сторонку, ребята.

Джек сделал глубокий вдох, затем выдохнул. Его выдох образовал белый конус, и белизна распространилась до самых стен. Я всегда предпочитал прохладу жаре, но в данном случае перемена была уж слишком разительной. Если бы перед Джеком висел мешок с горохом, он бы, без всякого сомнения, мгновенно превратился в ледяной комок. У меня от холода так застучали зубы, что я чуть было не вывихнул челюсть. Маша поплотнее запахнулась в свои тонкие одежды. Также поступили и сотни других покупателей, находившихся в зале. А некоторые из них даже начали бросать злобные взгляды в сторону Джека. И только на Корреша и Эскину, облаченных в свой собственный густой мех, происшедшее не произвело ни малейшего впечатления.

– Извините, ребята, – сказал Джек, сделав еще один вдох. – Все через мгновение вернется в норму. Приходится следить за состоянием дел ежеминутно, иначе Пассаж в том виде, в каком мы его знаем, погибнет.