Подземная лодка - Кир Булычев

– А ты откуда знаешь?

– Я догадался, – сказал Пашка. – Я только кажусь рассеянным и невнимательным. А на самом деле я все запоминаю и умею делать выводы!

– Впрочем, – Гарольд Иванович поправил очки, – я и сам собирался тебе ее показать. А почему бы и нет? Ты же никому о ней не расскажешь!

Гарольд Иванович открыл дверцу. За ней обнаружилась маленькая комната, и сквозь дверной проем Алисе была видна узкая кроватка и шкафчик. Из шкафчика Гарольд Иванович извлек небольшую хрустальную баночку. В ней сидело прозрачное, удивительно гадкого вида членистоногое.

– Вот она! – сказал Гарольд Иванович, показываясь на пороге. – Сколопендра Гарольди! Мое сокровище.

Пашка подошел поближе.

– Руками не хватать! – испугался диктатор.

– Я только посмотрю! – произнес дрожащим голосом Пашка. – Посмотрю и умру!

Гарольд Иванович нехотя приблизил банку к лицу Пашки.

Алиса уже все поняла и напряглась для прыжка.

Пашка резко толкнул Гарольда, выхватил банку и кинулся к выходу.

– Ааа! – закричал Гарольд, метнулся к письменному столу, выхватил электрическую палку и бросился за Пашкой. Он забыл про Алису.

Когда Гарольд пробегал мимо нее, Алиса совершила отчаянный прыжок, сбила с ног Гарольда Ивановича, выхватила палку и кинулась вслед за Пашкой. Гарольд Иванович никогда не занимался физкультурой, и потому, когда он с проклятиями поднялся на ноги, Алиса уже была у входа в тронный зал.

Она успела вовремя. Тролль готов был схватить Пашку.

Алиса подняла электрическую палку и воткнула ее в мохнатый бок чудовища. Запахло паленой шерстью, тролль закрутился на месте от боли.

Еще через секунду Пашка и Алиса выбежали на площадь.

А там за эти минуты многое изменилось.

Толпа лемуров поредела – видно, многие поспешили на рабочие места, но вместо них на площади появились неандертальцы – сотни разъяренных, страшных охотников. Размахивая копьями, они наступали на лемуров и троллей. Их товарищи крутили в воздухе цепями, сбивая с ног охранников. Могучий тролль, утыканный стрелами, как дикобраз, вертелся от боли и ревел, знатные лица метались вокруг трона. Но и неандертальцам приходилось несладко – многие из них уже упали, пораженные электрическими палками.

И в этот момент Пашка вскочил на трон и оттуда закричал:

– Стойте! Все стойте!

Его голос перекрыл шум боя.

Пашка поднял руку с зажатой в ней стеклянной банкой.

– Здесь у меня, – кричал он, – стеклянная банка, в которой смерть Четырехглазого!

– Ууууу! – прокатилось по площади. Одни кричали от ужаса, другие от радости. Все замерли.

И тут из дверей тронного зала выскочил Гарольд Иванович.

– Стойте! – кричал он. – Остановите его! Убейте!

Но никто не двинулся с места. Гарольда Ивановича погубило то, что он всегда появлялся перед своими подданными на ходулях и в черной шляпе с вуалью. А в маленьком лысом энтомологе трудно было угадать великого повелителя подземелий.

Визжа от страха и злобы, Гарольд Иванович старался влезть на трон, чтобы отнять у Пашки склянку со сколопендрой.

И в тот момент, когда его руки дотянулись до Пашки, Пашка размахнулся и со всего маху грохнул склянку о каменный пол. Склянка разлетелась вдребезги.

Знатные лица побежали во все стороны, лемуры-охранники кидали палки и падали на колени перед неандертальцами, умоляя о пощаде. Тролли, сшибая все на своем пути, умчались прочь.

Гарольд Иванович охнул тонким голосом и упал на спину.

И тогда наступила тишина.

И в этой тишине Пашка сказал:

– Все! Кончился ваш Четырехглазый. Это говорю вам я, Павел Гераскин! Можете жить спокойно.

Глава последняя

Возвращение блудного брата

К подземной лодке Алису и Пашку пришли провожать гномы и неандертальцы. Лемуров там не было – лемуры побежали толпой грабить продовольственные склады, чтобы впервые за десять лет наесться до отвала.

Неандертальцы втиснули в люк завернутое в одеяло бесчувственное тело Гарольда Ивановича, который все еще был в глубоком обмороке. Алиса с трудом уговорила диких охотников это сделать. Она сказала им, что Гарольд Иванович не имеет никакого отношения к злобному диктатору, который исчез без следа после того, как его взяла смерть.

Она присела на корточки перед гномом Фурраком, который был страшно горд тем, что смог пробраться тайными ходами к неандертальцам и поднять их на помощь Алисе и Пашке.

На прощание он подарил Алисе свой фонарик с зелеными светлячками, а Алиса оставила подземным жителям все припасы, которыми их снабдил на дорогу добрый Семен Иванович. Вместо припасов положили Гарольда Ивановича.

– До скорой встречи! – сказал Пашка новым друзьям. – Живите спокойно.

Закрылся люк.

– Постараемся выжать из этой машины все, на что она способна, – сказала Алиса.

– Я тебя сменю, когда устанешь, – сказал Пашка. – Надо за ним присматривать. Как бы чего не натворил.

Поднимались они медленно. Пришлось огибать обширные подземные пещеры. Только через два часа они оказались выше подземелий, и лодка уверенно поползла наверх.

Пашка отыскал забытый кусок сыра, и они с Алисой разделили его.

И тут они услышали сзади стон.

Очнулся Гарольд Иванович.

– Где я? – спросил он слабым голосом. – Я умер?

– Нет, вы живы, – ответил Пашка. – Хотя думаю, что вы заслуживаете смерти.

– Ах! – завопил Гарольд Иванович. – Выпустите меня немедленно! Моя коллекция! Они же ее разорят!

– Когда туда отправится экспедиция, – сказала Алиса, – мы попросим их забрать и вашу коллекцию.

– Нет, я не переживу! – рыдал Гарольд Иванович. – Двадцать лет я посвятил собиранию этих насекомых. Это смысл моей жизни! Я не занимался ничем другим!

– Так уж и не занимались, – сказал Пашка. – А кто был Четырехглазым диктатором?

– А кто? – спросил Гарольд Иванович.

Алиса обернулась. Ей показалось, что за очками глазки Гарольда Ивановича лукаво поблескивают.

– Он забыл! – возмутился Пашка. – Двадцать лет он всех мучил, а теперь забыл.

– А это был не я, – ответил Гарольд Иванович. – Честное слово, не я. Я даже из своей скромной квартирки выходил только в походы за насекомыми. Я ничего не знаю. Клянусь памятью моего дедушки, я ничего не знал!

– Оставь его, Пашка, – сказала Алиса. – Он ни в чем не сознается.

Гарольд Иванович горько рыдал. Он перечислял неизвестные науке виды открытых им насекомых. Он вспоминал паука Гарольди, и сколопендру Гарольди, и мокрицу Гарольди…

И так он стенал, пока Пашка не сказал:

– Хорошо, мы возвращаемся назад. Но учтите, что там вас ждут неандертальцы и ненавидящие вас гномы, я уже не говорю о лемурах… Возвратимся. Вас встретят с распростертыми объятиями.

Гарольд Иванович сглотнул слюну и замолчал.

Он молчал и тяжко вздыхал полтора часа подряд.

Потом вдруг произнес:

– Я все равно уйду под землю. Есть еще много других подземелий, где обо мне ничего не знают…

Алисе вдруг стало его жалко. И она чуть было не достала коробочку с молью, что успела схватить со стола диктатора. Она отдаст эту моль в музей, и пускай ее называют молью Гераскина, потому что поймал ее Пашка.

Через пять часов подземная лодка выбралась на поверхность земли неподалеку от мельничной запруды. Гарольд Иванович то стонал, то засыпал и бредил во сне, грозил кому-то, распределяя какие-то должности и пайки. Потом просыпался и спрашивал:

– Я ничего лишнего не сказал? Мне приснился страшный кошмар.

Но ни Алисе, ни Пашке разговаривать с ним не хотелось.

Когда «Терранавт» замер на поверхности земли, Пашка открыл люк и сказал:

– Вылезайте!

Гарольд Иванович принялся умолять его:

– Пашенька, милый, любименький, только не говори ничего моему брату. Он простой и недалекий человек, он может тебя неправильно понять.

– Нет, – сказал Пашка, спрыгивая на траву, – как приговоренный к смерти, я не имею права молчать.

– Паша! – умолял Гарольд Иванович. – Это была шутка!

– Не надо, не унижайтесь, – сказала Алиса, помогая Гарольду Ивановичу выбраться из подземной лодки. – Есть некоторые поступки, которые нельзя держать в тайне. Иначе их повторяют.

Она вышла из лодки последней.

Посреди лужайки стоял громадный добрый Семен Иванович. Он держал на руках полотенце, на котором лежал пышный каравай хлеба.

– Добро пожаловать, мои дорогие! – сказал он.

Гарольд Иванович оглянулся на Алису, потоптался на месте, а потом с криком:

– Братец, младшенький мой, я так скучал, так тосковал по тебе! – побежал к Семену Ивановичу и старался обнять и его, и каравай, что было совершенно невозможно.

– Какое счастье! – повторял сквозь слезы Семен Иванович. – Какое счастье!

Пашка посмотрел на Алису и пошел к флаеру, что стоял у мельницы.

– Вы куда? – удивился Семен Иванович. – Обед на столе!

Алиса, которая пошла следом за Пашкой, обернулась и сказала: