Паутина игры - Кэтрин Азаро

— Погоди! — Он протянул руку и переместил несколько костей. — Попробуй так.

Джеремия кивнул, а в мозгу у него уже складывалось построение на основе ходов, сделанных Кевом. Он продолжал играть. Каждая проходящая секунда ощущалась, как неумолимое тиканье древних пружинных часов. Обсерватория находилась прямо на пути приближающегося корабля. Если он в нее врежется, купол будет уничтожен. Вместе с обитателями.

Он попытался думать быстрее, но только вложил в Игру свой страх. Кев сделал еще ход, потом передумал и испробовал другой. Джеремия уловил его цель и изменил несколько построений. Он все еще не мог найти недостающую связь… не мог установить ее…

— Вьяса, у меня не осталось времени, — сказал пилот. — Выбираю координаты наугад.

Внезапно Джеремия увидел построение необыкновенной красоты и изящества.

— Долстерн! Я нашел! — и он сообщил Сейджу новую формулу со всей быстротой, с какой успевал водить по экрану лучом.

— Принято, — в голосе пилота прозвучало неимоверное облегчение. — Рекомендую вам уйти оттуда. Конец передачи.

— Конец передачи, — сказал Джеремия, вскакивая на ноги.

Вместе с Халь и Кевом он бросился вон из обсерватории. Они сбежали по лестнице, миновали пустые коридоры и выбежали в парк Калании под мерцание звезд. Ветер замолотил по их спинам воздушными кулаками, но вой его заглушали раскаты грома.

Нет, не грома, а рева двигателей звездолета.

Джеремия побежал быстрее, но тут же сообразил, что далеко опередил Халь с Кевом. В тот момент, когда он стремительно обернулся, Халь остановилась, глядя в небо.

— Не-е-е-т! — закричала она.

Между двумя вершинами высоко над Вьясой возник корабль, точно гигантская тень в небе, неудержимо несущаяся вперед. Для звездолета он был невелик, но в сравнении с Цитаделью казался огромным. Рев его двигателей глушил завывания ветра. Халь побежала, увлекая за собой Кева; другую руку она протягивала Джеремии, словно старалась оберечь его и Кева от сил, ей не подвластных. Они бежали в сторону ущелья, а корабль уже несся над городом, теряя высоту слишком, слишком быстро. С какой-то башни свалился шпиль.

И они остановились, понимая, что не успеют добраться до ущелья. Либо корабль их минует, либо нет. И глядя вверх, они двинулись назад, к Цитадели, просто подчиняясь инстинкту, поскольку ничего этим не выиграли бы.

Корабль прошел над самой крышей, снес парапет. Потом, оставив Цитадель позади и стремительно снижаясь, ворвался в парк. Удары воздушной волны взметывали комья дерна, валили деревья.

С оглушающим грохотом он врезался в ветролом, и стена разлетелась вдребезги, словно стекло. Помятый, но не разбитый корабль, вибрируя, замер, зависнув над краем обрыва. В кошмарном подобии замедленной съемки он начал крениться вниз.

Не думая, Джеремия кинулся к нему, подгоняемый ветром, лавируя между тлеющими участками дерна. Когда он добежал до космолета, Халь и Кев остались далеко позади. Он забарабанил кулаками по несокрушимому корпусу.

— Выбирайтесь немедленно! — кричал он.

На его локте сомкнулась рука, и он понял, что это не Халь и не Кев, еще до того, как взглянул наверх… и выше. В звездном свете он разглядел только могучую фигуру.

Сколиец отпустил его локоть и сказал по-испански:

— Я прилетел за человеком по имени Джеремия Колмен.

— Это я, — с трудом выговорил Джеремия.

Сколиец взял его за подбородок и подставил его лицо свету звезд, поворачивая так и эдак. Потом отпустил подбородок и приподнял руку Джеремии, чтобы рассмотреть его браслеты.

— Да, верно. Надо торопиться.

Джеремия не успел и рта открыть, как пилот ухватил его за плечо и потащил за собой.

У люка космолета Джеремия уперся. Зачем он понадобился сколийцу?

Ветер донес голос.

— Джеремия, — кричала Халь, — подожди!

Сколиец мгновенно повернулся, опуская руку на бедро. В ужасе Джеремия увидел, как его пальцы легли на рукоятку джамблера, ручного армейского оружия, которое могло уничтожить Халь с быстротой, с какой антивещество ликвидирует вещество. Халь и Кев остановились в нескольких шагах от них. Глаза Кева расширились, будто он увидел сверхъестественное существо.

Джеремия ухватил руку сколийца с джамблером, лихорадочно надеясь, что пилот не испепелит его.

— Ради Бога! Не трогайте их!

Халь подошла ближе.

— Джеремия, не улетай!

Он сглотнул. Возможно, ему представился единственный шанс вернуться домой.

— Я должен… — голос застрял у него в горле.

Теперь, когда он видел Халь и Кева вместе, ему уже не удалось бы закрыть глаза на то, что бессознательно он понимал всегда. Они дополняли друг друга, составляя единое целое. Когда Хевтар покинет Вьясу, став мужем Карьи, они потянутся друг к другу, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту. Как он сможет жить с Халь, зная, что ее сердце принадлежит другому?

Она подошла совсем близко.

— Не улетай! Ты стал очень дорог Вьясе… — Она сделала усилие над собой: — Ты стал очень дорог… мне.

И ее взгляд! Тот, которым она смотрела на него после их любовных ласк — взгляд, суливший нежность, о которой она никогда вслух не говорила. Теперь она произнесла фразу, которую он так хотел услышать. Он старался найти слова, не забывая, что сколиец слушает их.

— Мне жаль, мне так жаль! Но я не могу. Не могу делить тебя. Это меня убьет. — Он судорожно сглотнул. — О, Господи! Халь, не давай гордости и дальше разлучать тебя с тем, кого ты любишь. Что бы вы с Кевом ни наговорили друг другу столько лет назад… позволь ране затянуться.

— Джеремия, — прошептала она, и в звездном небе блеснул влажный след слезы на ее щеке.

Пилот сказал с неожиданной мягкостью:

— Нам пора.

Халь прошептала:

— Прощай, прекрасный искатель знания.

Джеремия утер слезы.

— Прощай, Халь.

Сколиец уже открывал люк. Пропуская Джеремию вперед, он оглянулся на Кева:

— Никому не говори, — сказал он по-теотекански. — Ты знаешь, почему.

Затем он задраил люк, отгородив их от Вьясы.

Джеремия сидел в кресле второго пилота и глядел на экран, пока космолет уносил их все дальше и дальше от Коубей. Он не спускал глаз с планеты, покуда она не превратилась в алмазный шарик, красивейшую кость из набора для Игры среди звезд и звездной пыли. Слеза ползла по его щеке. Он поспешно утер ее, надеясь, что пилот ничего не заметит.

Но тот сосредоточился на приборах — заметно больше, чем требовало управление. Зато это обеспечивало Джеремии иллюзию уединения.

Некоторое время спустя Джеремия более или менее овладел собой и внимательнее рассмотрел своего спасителя. Кожа, волосы и глаза пилота отливали золотом. Кожа обладала упругостью, но выглядела, как металл. Землянин не сомневался: трансформация наделила этого сколийца свойствами выше обычных человеческих. Он был в прекрасной физической форме, под стать его атлетическому сложению, к тому же — редкий красавец. В волосах пилота пробивалась седина и, хотя на вид ему никак нельзя было дать больше сорока, в выражении его лица была умудренность куда более зрелого возраста, из чего следовало, что он обладал привилегией замедления старости. Как и трансформация его организма, решил Джеремия, это указывало на принадлежность к богатым и влиятельным кругам сколийского общества.